Тема: Социальные вопросы

Примечание: Чтобы открыть статью, выберите соответствующий номер в окне "Выбор главы".

  1. Бэквит Ф. Философские проблемы нравственного релятивизма
  2. де Кастро Э., Оропеза Б. Дж., Роудс Р. Укротить дракона? Христианин и восточные боевые искусства
  3. Рэй С. Б. Нерожденных - на запчасти?

Вы можете распечатывать и размножать наши материалы без каких-либо ограничений при условии, что не будете использовать их в коммерческих целях. Категорически запрещается вносить какие-либо изменения в текст публикаций без нашего предварительного письменного разрешения. Кроме того, мы убедительно просим о том, чтобы при перепечатке или цитировании наших материалов в других изданиях Вы указывали почтовый адрес Центра апологетических исследований: Россия, 194044, Санкт-Петербург, а/я 954.


© 2002 г. Центр апологетических исследований www.apolresearch.org


ФИЛОСОФСКИЕ ПРОБЛЕМЫ

НРАВСТВЕННОГО РЕЛЯТИВИЗМА

Френсис Дж. Бэквит

Этические, нравственные и социальные вопросы начинают все чаще появляться в заголовках ведущих газет и на обложках популярных журналов. К сожалению, многие сегодня склонны думать, что логика и рациональность не уместны, когда речь идет о вопросах нравственности, и что на такие вопросы ответить просто невозможно. Многие считают, что установившиеся взгляды людей уже невозможно изменить, и что все мнения относительны - они не основаны ни на одной объективной и неизменной системе нравственных ценностей. Не следует ли тогда всем ценностям и взглядам придать равный нравственный вес?

Цель этой статьи - критически подойти к проблеме нравственного релятивизма, которая, как я уверен, мешает большинству людей критически и рационально подходить к вопросам огромной нравственной и этической важности.

Нравственный релятивизм

В одной из своих известных работ "Ограниченность американского мышления", профессор Алан Блум приводит следующее наблюдение: "В одном профессор может быть абсолютно уверен: почти каждый студент, поступающий в университет, считает или, по крайней мере, говорит, что считает, что истина относительна... Студенты, конечно, не могут защитить свою позицию. Эту мысль им просто внушили".

Безапелляционно заявляя, что истины не существует, люди начинают исключать саму возможность познания истины, если она вообще существует. В связи с этим, в современной Америке за большинством красивых слов о нравственности скрывается нравственный релятивизм, вера в то, что не существует объективных нравственных ценностей, которые бы стояли выше взглядов общества и отдельного человека. Вот почему многие люди начинают или заканчивают свои суждения о нравственности такими характерными фразами: "Это только мое личное мнение", или: "Конечно же, я не осуждаю ничье поведение", или: "Если вы считаете, что это хорошо, тогда все в порядке, но лично я против этого". Несмотря на то, что такие суждения имеют место, мы часто используем их неуместно. Давайте рассмотрим несколько примеров того, как нравственный релятивизм влияет на отношение людей к вопросам общественной нравственности.

Споры вокруг абортов

Некоторые защитники права на аборт, в ответ на доводы, приводимые в пользу защиты жизни неродившегося младенца, наклеивают на свои автомобили следующие лозунги: "Я за право выбора, но против аборта", "Не нравится аборт - не делай", "Аборт противоречит моим убеждениям, но я никогда не буду навязывать свои убеждения другим". В этих лозунгах простыми словами выражена та позиция, которой придерживаются политики и все те, кто хочет избежать "камней и стрел", естественно преследующих защитников абортов. Это попытка найти "компромисс", "золотую середину", это способ избежать клейма "экстремиста" любого лагеря.

Во время избирательной кампании 1984 года, когда в средствах массовой информации обсуждался вопрос католицизма Джеральдины Феррари и явного противоречия ее религиозных воззрений с занимаемой ею позицией в вопросе права на аборт, губернатор штата Нью-Йорк Марио Куомо в лекции, которую он читал в Университете Нотр-Дам, попытался придать этой "золотой середине" разумное обоснование. Он попытался философски обосновать позицию своего друга, но потерпел полное поражение. Ибо никто не вправе ссылаться на тот факт, что мы живем в плюралистическом обществе (характеризуемом нравственным плюрализмом/релятивизмом), когда даже сам вопрос того, кто является частью общества (т.е. включает ли оно в себя неродившихся детей) является темой обсуждения. Куомо затронул этот вопрос и проиграл спор.

Безапелляционное предположение сторонников права на аборт о том, что нравственный релятивизм способен разрешить споры вокруг абортов, показывает их вопиющую неосведомленность относительно позиции защитников жизни. Факт остается фактом: если кто-то считает, что неродившийся ребенок является полноценным человеком, то младенец в утробе женщины, отстаивающей право на свободный выбор, является такой же человеческой личностью, как и тот, что находится в утробе женщины, занимающей позицию против абортов. Для противника абортов ребенок, появившийся внутри Вупи Голдберг или Цибил Шеперд, является такой же личностью, как и все остальные неродившиеся дети. Идеология не меняет личности.

Сторонникам права на выбор следует приложить хоть немного усилий для того, чтобы понять позицию сторонников жизни. Когда они говорят защитникам жизни еще не родившихся детей (как это часто бывает), что у них есть право верить в то, во что они хотят верить, они невольно провоцируют радикальную тактику "Operation Rescue" ("Операции Спасения"). Подумайте о следующем. Если бы вы узнали, что несколько человек были убиты такими зверскими способами, как расчленение, удушение и сожжение, причинившими им мучительную боль, что бы вы почувствовали, если кто-нибудь попытался бы усмирить ваш гнев, сказав вам, что если вы не хотите, то можете не принимать участия в убийстве. Именно это слышат защитники жизни в словах сторонников права на аборт: "Не нравится аборт - не делай" или "Я за право выбора, но против аборта". Для сторонника жизни это все равно, что сказать аболиционисту: "Не нравится рабовладение - не владей рабами" или сказать Дитриху Бонхефферу: "Не нравится погром - не убивай еврея". Таким образом, требовать, чтобы противники абортов "не навязывали свои убеждения другим", и в то же самое время утверждать, что "у каждого человека есть право верить в то, во что он хочет верить" - значит показывать вопиющую неосведомленность относительно их позиции.

Вопреки широко распространенному представлению, позиция так называемых "сторонников выбора" не нейтральна. Слова активных сторонников права на аборт о том, что у женщин должно быть "право выбора" убивать свой плод, равносильны отрицанию той позиции защитников жизни, что не родившиеся дети стоят того, чтобы их защищать. А утверждение противников абортов о том, что не родившиеся младенцы являются полноценными людьми с "правом на жизнь", равнозначно отрицанию той позиции сторонников права на аборт, что у женщин есть безусловное право прерывать беременность, поскольку для противников абортов это означает убийство. Таким образом, пытаться "разрешить" споры вокруг абортов путем обращения к нравственному релятивизму (нравственному плюрализму а-ля Марио Куомо) не логично, такая попытка проблемы не решит.

Цензура и общественное благо

Еще один пример того, как нравственный релятивизм влияет на отношение многих людей к вопросам общественной нравственности, можно увидеть в спорах о праве бойкотировать телевизионную рекламу продукции, которая, по мнению некоторых, психологически и нравственно вредна. В ответ на такое заявление обычно используют следующий довод: "Если вам не нравится какая-то передача, то вовсе не обязательно ее смотреть. Вы всегда можете переключить канал". Но так ли хорош этот ответ? Нужно помнить о том, что упомянутые критики не просто считают такие передачи лично оскорбительными, но скорее настаивают на том, что сами передачи содержат информацию и создают нравственный климат, которые пагубно влияют на других, особенно на детей. Следовательно, их беспокоит то, что вы и ваши дети не переключите канал.

Я считаю, что пока эти люди не пропагандируют государственную цензуру, а только оказывают социальное и экономическое давление на частные корпорации (что группа по защите гражданских прав и феминистки делают уже на протяжении некоторого времени), равновесие прав на свободу сохраняется. Обе стороны могут свободно действовать в своих интересах в рамках Конституции, хотя и должны с готовностью принимать социальные и экономические последствия своих действий. Кажется, это как нельзя лучше служит общественному благу. Обратите внимание на то, что такая позиция не основана на нравственном релятивизме, но серьезно относится к таким ценностям как: свобода, общественное благо и права человека, и при этом пытается защищать эти ценности последовательно и справедливо.

Доводы в пользу нравственного релятивизма

В защиту нравственного релятивизма приводится ряд доводов. Два из них особенно популярны, они снова и снова в различных формах появляются в нашем обществе. Теперь мы перейдем к рассмотрению этих доводов.

Довод, основанный на различиях в культуре поведения

Первый довод гласит: "Поскольку культура поведения у отдельных народов и личностей различна, то не существует объективной системы нравственных ценностей". На это довод можно привести несколько возражений. Во-первых, то, что люди в чем-то не согласны друг с другом, не означает, что объективной истины не существует. Если мы с вами не согласны в том, круглая земля или нет, то это еще не доказывает, что земля вообще не имеет формы. Если во время дискуссии о нравственности я не согласен с бритоголовыми (разновидность молодых неонацистов) по вопросу равного и справедливого отношения к людям, то это еще не может быть достаточным поводом для отрицания объективной ценности равенства и справедливости. Даже если бы народы и отдельные личности не имели общих ценностей, из этого бы еще не следовало, что в отношении объективно правильных ценностей никто не может быть правым или ошибаться. Таким образом, существование нравственно заблуждающихся личностей и обществ, таких как Адольф Гитлер и нацистская Германия, вполне возможно.

Другая проблема, возникающая при изучении этого довода, заключается в том, что различие в нравственном поведении отдельных народов и личностей не означает отсутствия общих ценностей. Например, из того факта, что женщины, живущие на островах южных морей, ходят с обнаженной грудью, а англичане этого не делают, не следует, что первые не ценят скромности. В связи с особенностями климата, окружающей среды и определенными религиозными убеждениями, у жителей южных морей сложился особый стиль поведения.

Хотя различные народы могут по-разному проявлять такие качества, как честность и смелость, и по-разному признавать ценность человеческой жизни, тем не менее они не поощряют нечестность, трусость и намеренное убийство.

Во-вторых, явные различия в нравственности иногда вовсе и не являются таковыми, а связаны эти различия с существующей действительностью. Например, многие люди, живущие в Индии, не едят коров, потому что верят в переселение душ, в то, что коровы могут обладать душами умерших людей. Мы, в Соединенных Штатах, не верим, что у коров есть человеческая душа. Поэтому мы их едим, но ведь мы не станем есть свою бабушку. Таким образом, при поверхностном рассмотрении, кажется, что есть фундаментальное различие между системой ценностей индусов и американцев. Это поспешное заключение, так как и те, и другие считают неправильным есть свою бабушку, однако индусы верят в то, что корова может оказаться бабушкой. Так что разнообразие наших кулинарных привычек обусловлено не различиями в системе ценностей, а различиями, связанными с существующей действительностью.

Можно привести и другие примеры, чтобы показать, почему этот довод в пользу нравственного релятивизма несостоятелен. Однако следует заметить, что наличие некоторых общих для всех людей и народов ценностей не означает, что у всех народов одинаковы все ценности. Очевидно, что некоторые народы могут иметь какие-то ценности, которые отсутствуют у других. Следовательно, если мы обнаружим у какого-то народа ценность, присущую только ему, то это никоим образом не противоречит моему основному тезису о том, что существуют основные ценности, которых прямым или косвенным образом придерживаются все народы.

В-третьих, довод, основанный на разнице в поведении, чрезмерно выделяет различия, игнорируя при этом сходства, и кроме того дает неверное представление о том, что все нравственные конфликты в каком-то смысле неразрешимы. В Соединенных Штатах, обсуждая нравственные конфликты, мы склонны сосредотачивать внимание на современных проблемах: абортах, эвтаназии, дискриминации национальных меньшинств и женщин и т.п., широко и страстно обсуждаемых и вызывающих разногласия. Однако зачастую мы игнорируем тот факт, что участники этих споров о нравственности придерживаются некоторых общих ценностей, что по многим вопросам морали почти все американцы согласны между собой (например: "Нехорошо развращать шестилетних девочек", и что ряд нравственных проблем прошлого был успешно разрешен например, проблемы рабства и женского избирательного права). Следовательно, сосредотачивая все свое внимание только на разногласиях, мы неверно представляем себе сложившуюся ситуацию. Философ Джеймс Рэчелз иллюстрирует эту мысль на примере науки.

Размышляя о подобных вопросах (например, об абортах, эвтаназии, дискриминации расовых меньшинств и женщин и т.п.), можно легко прийти к заключению, что в этике нет ни одного окончательно разрешимого вопроса. Тоже самое можно сказать и о науках. Есть много сложных вопросов, по которым физики не могут прийти к согласию, и если мы сосредоточим все наше внимание исключительно на этих проблемах, то можем заключить, что ни одно физическое явление не может быть доказано. Но, конечно же, многие более простые вопросы в физике имеют доказательство, с которым согласны все компетентные физики. Подобным образом, и в этике есть много вопросов намного более простых, чем проблема абортов, относительно которых должны быть согласны все разумные люди.

Довод, основанный на добродетели терпимости

Этот второй довод в пользу этического релятивизма гласит: "Этический релятивизм поощряет терпимость по отношению к определенным культурным формам поведения, которые представители западной цивилизации могут посчитать странными, и поэтому этический релятивизм - хорошая вещь. Однако, хотя терпимость часто является добродетелью, сторонники этического релятивизма просто не могут обосновать свою позицию по этому принципу. Во-первых, добродетель терпимости (нравственная ценность) предполагает существование по меньшей мере одной реальной объективной ценности: терпимости. Специалист по биоэтике Том Бьючемп делает следующее наблюдение:

Если мы будем толковать нормативный релятивизм как требующий терпимости к иным взглядам, то вся теория рискует оказаться непоследовательной. Предположение о том, что мы должны быть терпимыми к чужим взглядам, и что не следует вмешиваться в чужие дела, исключается самой сутью теории. Такое предположение содержит все признаки нерелятивистской оценки нравственной правоты, основанной на открытиях антропологами общекультурных ценностей, но не сводимой только к этому... Но если этот нравственный принцип [терпимости] признать эффективным, тогда его, конечно же, можно использовать как инструмент для критики таких общественных явлений, как отрицание человеческих прав меньшинств, и таких убеждений, как, например, расовое превосходство. Таким образом, приверженность к нравственной терпимости к иным убеждениям и иному поведению неизбежно ведет к отрицанию нормативного релятивизма.

Во-вторых, терпимость может быть добродетелью только тогда, когда мы думаем, что другой человек, чьи взгляды мы собираемся терпеть, ошибается. Другими словами, если мы не считаем, что одна точка зрения лучше другой, то не имеет смысла просить нас быть терпимыми к иным точкам зрения. Поскольку терпимость ко взглядам другого подразумевает, что этот другой имеет право на свою точку зрения, хотя другие могут считать ее неправильной. Для того, чтобы терпимо относиться к различным точкам зрения, требуется именно различие этих точек зрения, которые не могут быть одновременно одинаково правильными. Человек, считающий себя терпимым и в то же время полагающий, что никто не может быть правым или неправым относительно хоть одной нравственной ценности, не более добродетелен, чем человек, считающий себя девственно чистым, тогда как он родился без половых органов. Следовательно, истинное терпение предполагает, что кто-то прав, а кто-то не прав, и это косвенно отрицает нравственный релятивизм.

Следует, однако, признать, что за стремлением сторонников релятивизма к терпению стоит благое побуждение. Они считают, что их представление о терпении поможет нам лучше понять других людей и другие культуры без чрезмерно критического отношения к их культуре поведения. Это, в свою очередь, не дает нам право использовать данную критику для оправдания насильственного навязывания другим нашей собственной культуры поведения. Например, не стоит требовать, чтобы женщины южных морей, ходящие с обнаженной грудью, носили блузки, а полигамные семьи разделялись и становились моногамными. Я с симпатией отношусь к такой терпимости к другим культурам. Однако, как я уже говорил, культура поведения и моральные ценности не есть одно и тоже. Из того, что культура поведения людей различна, не следует, что у людей разные ценности.

Споры, возникающие в связи с исключением некоторых книг из школьной программы и изъятием их из библиотек, являются примером того, как люди могут соглашаться друг с другом в оценке ценностей, но не соглашаться друг с другом относительно норм поведения. Те, кто придерживается более консервативной линии поведения (их еще часто называют сторонниками цензуры) обычно считают, что есть литература, которая не годится для определенных возрастных групп. Они пытаются убедить нас, что родителям, а не школьной администрации лучше знать, что хорошо для их детей. С другой стороны, их оппоненты, сторонники свободы слова, обычно считают, что учителя и школьная администрация должны решать, какой материал годится для детей, но вместе с тем и они признают, что граница должна быть где-то проведена. Например, никто из этих защитников свободы слова не считает нужным давать четвероклассникам читать порнографическую литературу.

Это, естественно, делает спор еще более интересным, поскольку это означает, что обе стороны согласны со следующими основными принципами: определенная граница должна существовать, определенный материал годится для определенных возрастных групп, и образование важно. Обе стороны защищают некоторый вид "цензуры". Они не согласны лишь в том, что должно быть подвергнуто цензуре, и на основании чего должно приниматься решение. Следовательно, их ценности во многом одинаковы, но обе стороны не согласны друг с другом в том, как надо применять эти ценности, а также в вопросе приемлемости определенных фактических требований.

Хотя различие между практической деятельностью и ценностями помогает нам терпимо относится к неординарной культуре поведения, мы по-прежнему можем критически оценивать себя и других. Во-первых, мы можем критиковать то нетерпимое поведение, которое противоречит основным человеческим ценностям, как, например, в случае с геноцидом в гитлеровской Германии и апартеидом в Южной Африке. Во-вторых, мы не можем не признавать реальный нравственный прогресс, как в случае уничтожения рабства. И в-третьих, вполне реально существование истинных реформаторов нравственности, таких как Мартин Лютер Кинг и пророки Нового Завета, которые использовали пророческие голоса для того, чтобы упрекать свои народы в том, что они отошли от истинного нравственного поведения, основанного на общечеловеческих ценностях.

Данные три положения, каждое из которых вытекает из убеждения в существовании объективных общекультурных ценностей, логически не следуют из веры в нравственный релятивизм. Другими словами, чтобы оставаться последовательным, нравственный релятивист не может критиковать нетерпимое нравственное поведение, верить в нравственный прогресс или признавать существование истинных реформаторов нравственности. Поскольку данные три формы нравственных суждений предполагают существование истинных объективных общекультурных ценностей.

Хотя об оправдании и существовании определенных нравственных ценностей можно сказать намного больше, сказанного выше достаточно, чтобы показать, что нравственный релятивизм чрезвычайно проблематичен. Это свидетельствует о том, что мы можем разумно обсуждать и спорить друг с другом о том, что правильно и неправильно не ссылаясь на то, что все нравственные суждения исключительно субъективны или относительны, что все они равноценны. Данное утверждение логически ведет к странному, по меньшей мере, заключению о том, что Мать Тереза не более и не менее добродетельна, чем Адольф Гитлер. Я думаю, этого достаточно для того, чтобы показать несостоятельность этического релятивизма.

Нравственный релятивизм был почти единогласно отвергнут как неверующими, так и верующими философами и психологами. Однако до сих пор во многих секуляризованных культурных учреждениях еще модно придерживаться данной точки зрения. Считается, что она более терпима, более открыта, интеллектуально более приемлема, чем старомодный "абсолютизм". Однако, как мы увидели, нравственный релятивизм не совместим с терпимостью, он отрицает возможность существования истины, и интеллектуально несостоятелен.

Заключение

Сегодня в Соединенных Штатах многие люди придерживаются позиции нравственного релятивизма. Они считают, что не существует объективной системы нравственных ценностей, которая помогает нам определить, что правильно, а что нет. Они утверждают, что "все относительно". Для того, чтобы защитить данную позицию, релятивисты выдвигают два следующих довода: 1) поскольку у разных людей и народов разные представления о нравственности, то не существует объективных нравственных ценностей; 2) нравственный релятивизм заставляет нас быть терпимыми к поведению, которое может нам казаться странным или необычным. Эти доводы имеют серьезные упущения. К тому же нравственный релятивист едва ли может объяснить нравственный прогресс, нравственную реформацию и очевидный факт существования святых и дьяволов.


УКРОТИТЬ ДРАКОНА?

ХРИСТИАНИН И ВОСТОЧНЫЕ БОЕВЫЕ ИСКУССТВА

Эрвин де Кастро, Б. Дж. Оропеза и Рон Роудс

Одна из наиболее серьезных проблем, связанных с изучением боевых искусств, заключается для христианина в том, что подавляющее их большинство возникло в азиатских культурах, замешанных на разного рода восточных религиях. Даосизм, буддизм, конфуцианство, синтоизм, а также различные народные мифы и традиции в различной степени внесли свой вклад в развитие многих азиатских систем единоборств.

Зона восточной опасности?

Как сотрудники апологетического служения (Christian Research Institute), мы весьма озабочены тем, чтобы христианам (особенно детям), занимающимся боевыми искусствами, не причинили какого-либо вреда пагубные аспекты восточного мировоззрения. Этого, конечно, необходимо избежать. Там, где речь идет о взаимоотношениях со Христом, никакой компромисс с единоборствами невозможен [1].

Вопрос в том, можно ли избежать компромисса в своих взаимоотношениях с Христом и не поставить под угрозу свое духовное здоровье, занимаясь боевыми искусствами? Мы рассмотрим несколько ключевых моментов, которые помогут нам ответить на этот важный вопрос.

Религиозные корни проблемы

Иногда люди высказывают мнение, что боевые искусства - ничто иное, как выражение восточной религиозной мысли, а потому абсолютно несовместимы с историческим христианством. Хотя озабоченность восточными влияниями вполне оправдана и заслуживает серьезного рассмотрения, мы считаем подобные суждения чрезмерным упрощением проблемы. Их сторонники не учитывают сложность ситуации, отвергая все проявления боевых искусств лишь потому, что они имеют восточное происхождение.

Это типичный пример рассуждения, основанного на ложных предпосылках. Подобный образ мышления строится на принципе "X следует отвергнуть уже потому, что Х происходит из дурного источника" [2]. Его сторонники пытаются "свести значение идеи, человека, практики или организации единственно к подробностям их происхождения или существования в более ранних формах и при этом не учитывают улучшение, ухудшение или особенности их нынешнего состояния" [3].

Можно привести множество примеров подобных рассуждений. Например, когда Филипп (в Библии) рассказал Нафанаилу об Иисусе из Назарета, Нафанаил исходил именно из такой логики, спросив: "...из Назарета может ли быть что доброе?" (Ин. 1:46). Или возьмем обручальные кольца. Кто-то может заявить: "Ты ведь не собираешься носить обручальное кольцо? Разве ты не знаешь, что в древности обручальное кольцо было символом ножных кандалов, в которые заковывали женщин, чтобы они не могли сбежать от мужа? Вот уж не подумал бы, что ты сочувствуешь этому унизительному обычаю" [4].

Еще одним примером является наука астрономия. Можно отказать астрономии в признании потому лишь, что она берет свое начало в астрологии, ненавистной Богу оккультной практике (Ис. 47:13-15). Но такой вывод - очевидная ошибка.

Следует подчеркнуть, что боевые искусства претерпели большие изменения со времени своего возникновения и продолжают изменяться даже в настоящее время. Считать все боевые искусства антихристианскими потому лишь, что они изначально возникли в определенной религиозной среде, - значит не учитывать динамичный характер самих этих искусств. Мы обнаружили, что степень проникновения какой-либо восточной религии в обычную схему тренировок в наибольшей степени зависит от взглядов конкретных инструкторов, чьи мнения столь же различаются между собой, как и единоборства, которым они обучают.

Нельзя не признать, что некоторые учителя в наши дни рассматривают боевые искусства как часть более широкой, всесторонней программы, включающей и религиозные элементы. Йозан Дирк Мозиг, обладатель 8-го дана по карате и председатель совета региональных директоров Ассоциации карате Соединенных Штатов, не сомневается в том, что центральным моментом всего курса обучения боевым искусствам должна быть восточная философия: "Карате-до, айкидо, кью-до и многие другие единоборства - это способы распространить опыт дзен-медитации на повседневную жизнь". Далее Мозиг утверждает: "...тот, кто занимается боевыми искусствами, не обладая умственной дисциплиной дзен-медитации, подобен дураку, который садится есть, не имея палочек" [5].

Но многие не согласны с Мозигом. Луис Касамасса, глава школы карате "Красный Дракон", прекрасно выразил эту точку зрения, сказав, что сегодня "боевые искусства и религия идеологически столь же далеки друг от друга, как Альберт Швейцер от Адольфа Гитлера" [6]. Основатель школы карате кейчу-до Карл Маркс (!), отдавший пятьдесят лет боевым искусствам и открыто называющий себя христианином, утверждает, что "средний американский инструктор [по боевым искусствам] даже не задумывается о ментальном/духовном аспекте своего искусства" [7].

Христианские пасторы и ветераны кунг-фу, Рауль и Ксавьер Рисс, подтверждают, что некоторое число изучающих восточные единоборства действительно углубляется в религиозные и мистические обряды. Однако они сразу же отмечают: "Мы не поощряем это. Мы не верим, что в этом есть необходимость" [8]. Боевые искусства, говорят они, подобны любым другим видам искусства, которые можно либо использовать во славу Бога, либо злоупотреблять ими во славу себе. Такие христиане, занимающиеся боевыми искусствами, полностью отделяют физический аспект этих искусств от восточных религий, из которых они выросли. (Ниже мы поговорим об этом подробнее.)

Широкий спектр боевых искусств

Учитывая огромное разнообразие восточных боевых искусств, стоит ли удивляться, что некоторые стили более других стремятся подчеркнуть восточные философские и религиозные воззрения. Сегодня можно увидеть широкий спектр различных единоборств, от чисто спортивных до полностью погрязших в мистицизме. Таким образом, христиане, которые собираются изучать боевые искусства, должны быть крайне осторожны и выбирать только те из них, которые преследуют чисто спортивные задачи.

Вот вам надежное "правило большого пальца": "внутренние" или "мягкие" боевые искусства (тайцзицюань и айкидо), как правило, уделяют философским и религиозным концепциям Востока значительно больше внимания, чем "внешние" или "жесткие" единоборства (кунг-фу и дзюдо). Иными словами, большинство "внутренних/мягких" боевых искусств относится к мистической, а большинство "внешних/жестких" - к спортивной части спектра.

"Внутренние/мягкие" искусства обычно сосредоточены на внутреннем духовном развитии, равновесии, форме и умственном осознании. Помимо философских принципов даосизма и буддизма, большое внимание уделяется использованию энергии "ци". Напротив, "внешние/жесткие" боевые искусства обычно включают в себя интенсивный комплекс общей физической подготовки, развивают силу удара ногой и рукой, учат отвечать на силу силой и избегают мистических восточных элементов. Таким образом, христианам, как правило, не следует заниматься "внутренними/мягкими" боевыми искусствами, и отдать предпочтение единоборству из категории "внешних/жестких".

А теперь мы должны сделать несколько важных уточнений. С одной стороны, хотя "внутренние/мягкие" боевые искусства обычно и содержат элементы философских и религиозных систем Востока, в некоторых случаях физический аспект единоборства может быть отделен от философского/религиозного контекста. Так обстоит дело с техникой Кога, которую взяли на вооружение некоторые правоохранительные агентства. "Многое переняв из боевого искусства айкидо, эта техника уделяет особое внимание минимальному использованию силы во время столкновения с тем, чтобы уменьшить вероятность получения травмы полицейскими и подозреваемыми" [9].

Тем не менее, обычные цели айкидо: научиться использовать силу "ци", настраивать свой дух и тело в унисон со Вселенной - не являются частью Кога, которая нацелена строго на овладение определенными физическими приемами и их правильное применение.

С другой стороны, хотя большинство "внешних/жестких" боевых искусств старается избегать или свести к минимуму элементы восточных религий, в некоторых случаях "внешнее/жесткое" искусство все же сохраняет религиозный оттенок. Созданный в Индонезии стиль пенчак-силат, например, часто окружен эклектической смесью анимизма, шаманизма, оккультизма, индуизма, буддизма и суфизма [10].

К какому же выводу мы пришли? Как правило, разделение на "внутренние/мягкие" и "внешние/жесткие" полезно при выборе подходящего единоборства, но в отдельных случаях провести такую границу проблематично, поскольку элементы одних иногда проникают в другие. Нередко решающим фактором являются именно личные пристрастия инструктора данной школы, к какой бы категории - "внешних/жестких" или "внутренних/мягких" - она ни относилась. Инструктор может преподносить своим ученикам боевое искусство либо исключительно как физические упражнения для укрепления здоровья и самообороны, либо как всеобъемлющее мировоззрение, включающее в себя и религиозные элементы. Таким образом, выбор правильного инструктора приобретает особую важность, когда речь идет о праве христианина заниматься боевыми искусствами.

На что следует обратить внимание

Есть два момента - оба связанные с восточным происхождением единоборств - к которым христианин, решивших заниматься боевыми искусствами, должен отнестись с особой осторожностью: медитация и использование так называемой энергии "ци". Поскольку эти элементы сегодня проявляются в некоторых боевых искусствах, очень важно выработать правильное представление о них.

Медитация. В контексте боевых искусств медитацией обычно называются упражнения, для выполнения которых требуется "фокусировать внимание, ничего не анализируя и концентрируясь либо на чем-то одном, либо сразу на множестве вещей, в результате чего может наступить изменение сознания, увеличение проницательности и интуиции или сочетание этих психологических характеристик" [11]. Считается, что прилежные занятия медитацией "приводят к недуалистическому состоянию разума, в котором исчезают различия между субъектом и объектом, а когда медитирующий сливается с "богом" или "абсолютом", он выходит за пределы таких условностей, как время и пространство, пока, наконец, не достигнет той стадии, которая в религиях называется спасением, освобождением или полным просветлением" [12].

Конечно же, христиане не должны участвовать в таких формах медитации - в силу, по крайней мере, трех причин. Во-первых, цель медитации - предложить занимающемуся ею путь (а возможно, что и единственный путь) к высшей истине и свободе посредством чисто человеческих усилий, т.е. некую форму самореализации, вопреки ясному учению Библии (Еф. 2:8-9). Этот путь игнорирует греховность природы человека (Рим. 3:10-12) и отрицает тот факт, что Христос - единственный путь к спасению (Ин. 14:6).

Во-вторых, общеизвестная цель восточной медитации заключается в том, чтобы привести человека к монистическому ("все есть одно"), если не прямо к пантеистическому ("всё есть Бог") представлению о мире, и это полностью противоречит библейскому теизму. Последний утверждает извечное различие между личностным Богом-Творцом и Его творением (Ис. 44:6-8; Евр. 2:6-8).

В-третьих, такие измененные состояния сознания могут обернуться для человека духовными скорбями и открыть дверь коварству темных сил. Уже одного этого должно быть достаточно, чтобы отговорить любого христианина заниматься восточными видами медитации.

К счастью, не все школы боевых искусств используют такую медитацию. Один исследователь отметил, что "внутри различных школ боевых искусств, особенно в Америке, лишь очень незначительное число людей должным образом сознает роль формальной медитации в качестве дополнительного способа реализовать свою истинную природу или добиться оптимального психологического развития (просветления)" [13]. Это лишь подтверждает нашу точку зрения, что правильный выбор инструктора имеет огромное значение.

Кроме того, следует отметить, что не все инструкторы по боевым искусствам одинаково понимают медитацию. Для некоторых смысл медитации сводится к необходимости отогнать мимолетные мысли и другие отвлекающие факторы, которые в противном случае могут привести к срыву во время занятий. "Медитация" такого вида, как правило, лишена налета мистики и мало отличается от концентрации баскетболиста, готовящегося бросить мяч с линии свободного броска, или игрока в гольф, прицеливающегося, чтобы загнать мяч в лунку.

Энергия "ци". Различные специалисты в области боевых искусств утверждают, что научиться развивать и использовать "ци" - пресловутую мистическую силу, пронизывающую всю Вселенную, - это наилучший способ достичь совершенства в боевых искусствах. Некоторые полагают, что "в азиатской системе боевых искусств "ци" волевым усилием направляется в определенные точки тела, следствием чего являются паранормальные проявления силы и контроля" [14].

Практически все признают, что традиционное понятие "ци" глубоко уходит корнями в восточную религию и философию. "На Востоке мы применяем слово "ци" к тому состоянию, которое также является истинной природой Вселенной", - писал крупнейший специалист по айкидо Койчи Тохей. "Ци не имеет ни начала, ни конца; ее абсолютное значение ни увеличивается, ни уменьшается. Мы едины со Вселенной, и наша жизнь является частью жизни Вселенной" [15]. Понимание "ци" в изложении Тохея вполне согласуется с традиционными взглядами других поборников боевых искусств, и исходит из монистического и пантеистического представления о мире. Как уже говорилось выше, оно несовместимо с историческим христианством.

И все же такой момент, как сверхчеловеческие возможности, обычно приписываемые "ци", (например, способность разбить стопку ледяных плит ударом руки) требует объяснения. Некоторые настаивают, что единственно возможным объяснением является энергия "ци". Их оппоненты, однако, полагают, что эти способности достигаются благодаря упорным тренировкам, простым законам физики и хорошей технике, которым иногда сопутствуют некоторые хитрости (например, на ледяных плитах горячей проволокой делаются насечки). Также высказывались предположения, что здесь могут иметь место определенные биохимические реакции - например, выброс адреналина [16].

По мнению Кейта Йетса, христианина, занимающегося единоборствами, поскольку такие феноменальные способности столетиями развивались внутри восточных культур, "объяснение этому явлению зачастую дается в мистических, богословски пантеистических терминах". В действительности же, как утверждает Йетс, эти умения - "всего лишь данные Богом способности обуздывать человеческий разум и тело" [17].

Несмотря на такие альтернативные толкования, мы полагаем, что христианам следует избегать любых упражнений, которые якобы увеличивают способность человека обуздывать, использовать и высвобождать эту мистическую энергию. Древним эзотерическим традициям, в особенности тем, которые имеют своей целью развитие пресловутых мистических сил, нет места в жизни христианина. Более того, возможно и то, что, по крайней мере в некоторых случаях, источником сверхъестественных способностей являются бесовские силы.

Некоторые христиане, занимающимися боевыми искусствами, пытались вложить в понятие "ци" новый смысл, чтобы примирит его с христианским мировоззрением. (Некоторые, например, утверждали, что "ци" - это Святой Дух). Однако такие попытки, в лучшем случае, лишь еще больше запутывают дело. Использовать религиозную терминологию Востока вне ее исторического смысла - значит уподобиться нехристианским религиям, которые нередко используют христианскую лексику, вкладывая в нее новый смысл. (Приверженцы Новой Эры, например, понимают под христианским термином "возрождение" реинкарнацию.) Подобные словесные игры лишь маскируют реально существующую опасность применения "ци".

Боевые искусства и самооборона

Помимо вопросов относительно восточной религии и философии, христианин должен разрешить еще одну проблему: "Следует ли христианам использовать физическую силу для самообороны?" По этому вопросу мнения христиан расходятся.

Путь непротивления

Христиане-пацифисты полагают, что нельзя причинять физический вред другому человеку, независимо от обстоятельств. На этих же принципах, лежащих в основе пацифизма, строится концепция непротивления - убеждение, что любая форма самозащиты недопустима. Последняя точка зрения обычно опирается на пример Иисуса Христа и Его учение.

По мнению христианского пацифиста Джона Йодера, Иисус отвергал существующее политическое устройство и проповедовал некую форму радикального ненасилия. Йодер утверждает, что стержнем учения Христа была заповедь "обратить другую щеку" при встрече с насилием (Мф. 5:38-48).

По словам Йодера, путь к победоносной жизни лежит через воздержание от игры в социополитический контроль. Иисус показал тщетность насилия, пронизывающего современный мир, отвергнув возможность прибегнуть к нему даже ценой Своей жизни. Следовательно, христиане должны отказаться от насильственные методов этого мира и следовать за своим Спасителем на крест (Мф. 26:47-52) [18].

Всегда ли следует "обращать другую щеку"?

Мы не считаем, что пацифизм (или непротивление) является сутью учения Христа, изложенного в Матфея 5:38-42. Мы также не считаем, что Христос действительно учил "обращать другую щеку" при любых обстоятельствах. Даже Христос не подставил другую щеку в прямом смысле, когда Его ударил один из членов синедриона (Ин. 18:22-23).

Следует учесть, что иудеи считали удар по лицу оскорблением - таким же, как для нас плевок в лицо. Принцип, изложенный в Нагорной проповеди, скорее всего, состоит в том, что христианам не следует отвечать на оскорбления или клевету (см. Рим. 12:17-21). Такие оскорбления не угрожают личной безопасности христианина. Между ответом оскорблением на оскорбление и самозащитой от грабителя или использованием женщиной боевых искусств против насильника существует большая разница.

Говоря о подражании Христу, необходимо помнить, что Его личное непротивление на кресте было связано с Его исключительным призванием. Он не уклонился от ареста потому, что по воле Отца Он должен был исполнить Свою пророческую роль искупительного Агнца Божьего (Мф. 26:52-56). Во время проповеднического служения Он, однако, избегал ареста, потому что назначенное Богом время Его смерти ещё не пришло (Ин. 8:59). Таким образом, исключительное непротивление Христа во время Страстей не свидетельствует против самообороны.

Библейские свидетельства в пользу самообороны

Хотя в Библии ничего не говорится об азиатских боевых искусствах, она много говорит о сражениях и войнах. Божий промысел на войне подтверждается Его именем "Яхве Саваоф" ("Господь сил" - Исх. 12:41). Бог изображается как могущественный Воин-Предводитель израильтян. Бог, Господь сил, взрастил среди израильтян воинов, которых называли shophetim (спасители-освободители). Самсон, Девора, Гедеон и другие были помазаны Духом Божьим вести войну. Новый Завет хорошо отзывается о воинах Ветхого Завета за воинские подвиги, которые они совершали верой (Евр. 1:30-40). Важно и то, что ни один из новозаветных святых - даже Иисус - никогда не убеждал солдат-новобранцев в необходимости оставить службу, хотя такая возможность у них была (Мф. 8:5-13; Лк. 3:14).

Перед распятием Иисус поведал Своим ученикам о враждебности, с которой им предстояло столкнуться, и убеждал их продать одежду, чтобы купить меч (Лк. 22:36;-38; см. тж. 2 Кор. 11:26-27). Слово "меч" (maxairan) обозначает "кинжал или короткий меч, часть снаряжения путешественника-израильтянина для защиты от разбойников и диких зверей" [19]. Из этого отрывка совершенно очевидно, что Иисус одобрял самозащиту.

Самозащита может на самом деле стать величайшим примером человеческой любви. Господь Иисус сказал: "Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих" (Ин. 15:14). Вступаясь за свою семью или за ближнего, христианин бескорыстно рискует своей жизнью ради других.

Покойный Фрэнсис Шэффер выразил эту мысль так:

"Библия совершенно ясно высказывается по этому вопросу: я должен любить своего ближнего, как самого себя, так, как это будет нужно, на деле, посреди падшего мира, именно в мой конкретный исторический момент. Вот почему я - не пацифист. Пацифизм в этом несчастном мире, где мы живем, - погибшем мире - означает, что мы бросаем на произвол судьбы людей, которые отчаянно нуждаются в нашей помощи. Что будет, если вы, увидев огромного сильного человека, избивающего до смерти крошечную девчушку, будете умолять его остановиться? А если он откажется? Что же в таком случае будет любовью? Любовь значит, что я остановлю его любым доступным мне способом, в том числе и ударив его. Я считаю это необходимым не только по гуманитарным причинам - это верность заповедям Христа относительно христианской любви в падшем мире. Как быть с той маленькой девочкой? Если я оставлю ее во власти громилы, я предам истинный смысл христианской любви - ответственность за моего ближнего." [20]

Дж. П. Морлэнд и Норман Гейслер согласны, что "допустить убийство, когда можно было его предотвратить, - неправильно с точки зрения морали. Позволить совершиться насилию, когда можно было ему помешать, - грех. Видеть жестокое обращение с детьми и не пытаться вмешаться - непростительно с точки зрения нравственности. Короче говоря, непротивление злу - это грех попустительства, и он может быть столь же серьезен, как и грех преступления. Всякий человек, отказывающийся защитить свою жену и детей от жестокого нападения, нравственно их предает" [21].

Таким образом, мы утверждаем, что Писание позволяет христианам использовать силу для защиты самих себя от преступлений и несправедливости. Если самооборона оправдывается Писанием до тех пор, пока она осуществляется без лишнего насилия, то же самое можно сказать и о боевых искусствах (но только об их практической стороне) [22].

Несколько практических советов

Поскольку вопрос о том, следует ли христианам заниматься боевыми искусствами, затрагивает "серые" области жизни, стоит рассмотреть несколько правил, которые помогут вам сделать правильный выбор. Эти правила, хотя и не являются исчерпывающими, помогут решить, а стоит ли вам вообще заниматься боевыми искусствами. Если решение по этому вопросу будет положительным, то эти правила помогут избежать тех инструкторов, которые насаждают восточное мировоззрение или учат излишне жестоким приемам.

Внимательно изучи свои мотивы

Христиане должны отдавать себе трезвый отчет в том, почему они хотят заниматься боевыми искусствами. К числу недостойных причин относится желание стать "крутым парнем", отомстить кому-то или потешить свою гордость вниманием окружающих. Достойной причиной можно назвать желание оставаться в хорошей физической форме, укрепить самодисциплину или научиться защищаться от грабителей и насильников. Христиане не должны заниматься боевыми искусствами по недостойным мотивам.

Внимательно исследуй свою совесть

Христиане должны понимать, что занятия боевыми искусствами научат их таким приемам и ударам, которые могут причинить противнику серьезные увечья, если их применять в настоящей схватке. Поэтому они должны исследовать свою совесть на предмет возможности использования силы против другого человеческого существа.

Оцени необходимую степень посвящения

Помимо того, что занятия боевыми искусствами требуют больших затрат времени, христиане должны решить, смогут ли они соблюдать дисциплину, которая необходима для успешной учебы. Такие искусства обычно требуют большого напряжения и самоотдачи.

Как и другие виды спорта, боевые искусства могут стать причиной непредвиденных неприятностей - травм. Разбивание досок и кирпичей, удары кулаком и ногой, борьба и тому подобное могут вызвать артриты, травмы конечностей и другие проблемы со здоровьем. Разумна ли такая цена?

Конечно же, христиане не должны позволять какому-либо боевому искусству отвлечь себя от выполнения своих религиозных обязательств (Евр. 10:25). Им следует взвесить, могут ли они себе позволить еженедельно тратить время и деньги на занятия боевыми искусствами. Нельзя ли найти этим средствам лучшее применение?

Отнесись со вниманием к выбору инструктора

Христианину следует удостовериться, считает ли его будущий инструктор себя христианином, и не является ли он номинальным христианином, приверженцем восточного мировоззрения, атеистом или последователем какой-то нехристианской религии. Если этот инструктор придерживается восточного мировоззрения, оно, вполне вероятно, отразится на том, как он преподает боевые искусства. Нужно постараться выяснить, проповедует ли он восточное представление о медитации и энергии "ци" и восточные философские системы. Также следует удостовериться, являет ли этот инструктор собой пример спортивной порядочности, уважения к сопернику, скромности, умеет ли он избегать ссор там, где это возможно, и учит ли он этому других. Мы полагаем, что правильный выбор инструктора является решающим моментом.

Внимательно ознакомься с местом тренировок

Христианину следует обратить внимание, нет ли в тренировочном зале восточных религиозных книг, символов и т. п. Это поможет разобраться в том, какие методы и учения используются во время тренировок.

Многие школы берут новых учеников на испытательный срок. Такой испытательный срок поможет христианину утвердиться в своем решении.

Было бы разумно понаблюдать за занятиями в продвинутой группе. Это поможет будущему ученику определить, преподается ли восточная философия в старших группах.

Подумай о том, как ты будешь выглядеть в чужих глазах

Поскольку данная проблема вызывает много разногласий, христианину следует быть очень осторожным, чтобы своими занятиями боевыми искусствами не подать повода к преткновению более слабому брату (Рим. 14:21). Если молодой христианин считает занятия боевыми искусствами отступлением от веры, его может постигнуть разочарование при виде старших братьев или сестер, которые ими занимаются. Кроме того, слабый в вере христианин может, например, решить, что в занятиях дзен-медитацией нет ничего плохого, раз более зрелые братья занимаются боевыми искусствами, тем самым (очевидно) одобряя всё, что относится к знаниям Востока.

Учитывая такую возможность, каждый, кто решит заниматься боевыми искусствами, должен очень осмотрительно отнестись к тому, как эти занятия будут выглядеть в глазах его друзей. Нужно быть особенно осторожным, чтобы ненароком не высказать одобрения в адрес чего-либо, кроме чисто спортивной стороны боевых искусств.

Если брат или сестра все же претыкается, нужно понять, что именно их беспокоит (например, элемент насилия, энергия "ци" или медитация). Затем необходимо обсудить эту проблему и объяснить вопросы, которые они, возможно, понимают неверно (например, что физическую силу можно использовать только для самообороны; что энергию "ци" использовать нельзя; что восточная медитация лежит вне границ дозволенного). Такое разъяснение может избавить брата или сестру от беспокойства.

Проси у Бога мудрости

Писание говорит нам: "Если же у кого из вас недостает мудрости, да просит у Бога, дающего всем просто и без упреков, - и дастся ему" (Иак. 1:5). Христианам, желающим заниматься боевыми искусствами, следует просить мудрости для понимания поднятых в этой статье проблем.

Заключение

Мы рассмотрели ряд опасностей, сопутствующих восточным боевым искусствам, в особенности связанных с восточным мистицизмом. Но мы также уделили внимание аргументам, основанным на ложных предпосылках, поговорили о динамичной природе боевых искусств и о возможности полного отделения физического аспекта отдельных стилей боевых искусств от восточного влияния (например, от восточной медитации и использования энергии "ци"). Затем мы рассмотрели библейские аргументы в пользу права на самооборону и предложили несколько практических советов.

Что можно сказать в заключение? Наше обоснованное мнение таково, что, если принять необходимые меры предосторожности; если учиться у инструктора (желательно христианина), который полностью отделяет физическую сторону единоборства от разрушительных для веры восточных влияний; если придерживаться христианской точки зрения на насилие и использование силы; если главной целью обучения является научиться самообороне и улучшить свою физическую форму; если не подавать слабому брату повода к преткновению, то христианин, умеющий различать добро и зло, может заниматься боевыми искусствами. И такой христианин поступит мудро, сделав неизменной частью своей жизненной философии слова апостола Павла из Послания к фессалоникийцам: "Всё испытывайте, хорошего держитесь. Удерживайтесь от всякого рода зла" (1 Фесс. 5:21-22).

ССЫЛКИ

 1 Авторы статьи хотят поблагодарить Ричарда Бустильо, Скотта Конуэя и Уэсли Тецуи Кана за ценные советы.

 2 Norman L. Geisler, Ronald M. Brooks, Come Let Us Reason (Grand Rapids: Baker Book House, 1990), p. 107.

 3 T. Edward Damer, Attacking Faulty Reasoning, 2d ed. (Belmont, CA: Wadsworth Publishing Co., 1990), p. 101.

 4 Там же.

 5 Yonzan Dirk Mozig, "Zen Medi-tation and the Art of Kobudo", United States Karate Association, Forum, 1 December 1990.

 6 James William Holzer, "Martial Arts in the Name of GOD?", Inside Kung-Fu, March 1987, p. 71.

 7 Личная беседа с Карлом Марксом, 11 января 1994 г.

 8 Личное интервью с Раулем и Ксавьером Рисс (первый служит пастором в Калвари Чапел города Даймонд-Бар, а второй - в Калвари Чапел города Пасадена в Калифорнии. Оба имеют 8-й дан кунг-фу и 20-летний опыт преподавания этого боевого искусства), 29 декабря 1993 г.

 9 Eric Young, "Irvine Police Learning Zen of Suspect Control", Los Angeles Times, B4, B10.

 10 См. James Wilson, "Chasing the Magic: Mysticism and Martial Arts on the Islands of Java", Journal of Asian Martial Arts, 2 (1993): 10-43.

 11 Michael Maliszevski, "Meditative-Religious Traditions of Fighting Arts and Martial Ways", Journal of Asian Martial Arts, July 1992, p. 8.

 12 Stephan Schuhmacher, Gert Woerner, eds. The Encyclopedia of Occultism and Religion (Boston: Shabhala Publications, 1989), p. 224.

 13 Maliszevski, p. 35.

 14 Leslie A. Shepard, Encyclopedia of Occultism and Parapsychology, 3 vols. (Detroit: Gale Research Company, 1984), 1:224.

 15 Koichi Tochei, Aikido in Daily Life (Tokyo: Rikugei Publishing House, 1966), p. 87.

 16 См., например, Keith D. Yates, "Demystification of Ki", Inside Karate. March 1985, pp. 6-7.

 17 Keith D. Yates, The Demystification of Ki, master's thesis submitted to Dallas Theological Seminary, May 1983, p. 3.

 18 John Howard Yoder, The Politics of Jesus (Grand Rapids: Eerdmans, 1972), ch. 2, 5, 7.

 19 Myrtle Langley, The New International Dictionary of New Testament Theology, ed. Colin Brown (Grand Rapids: Zondervan, 1978), 3:978.

 20 Francis Schaeffer, The Great Evangelical Disaster, перепеч. в The Complete Works of Francis Schaeffer: A Christian Worldview, vol. 4 (Westchester: Crossway Books, 1982), p. 391.

 21 J.P. Moreland, Norman Geisler, The Life and Death Debate: Moral Issues of Our Time (New York: Praeger, 1990), p. 135.

 22 Некоторые утверждали, что боевые искусства неизбежно выливаются в жестокость. Эта точка зрения основывается на жестоких пародиях на боевые искусства, которые можно увидеть на "голубом экране". В реальной жизни, однако, боевые искусства вовсе не так жестоки. Если кто-то из учеников проявляет жестокость, обычно это не вина единоборства. Большинство инструкторов учит своих подопечных держать себя в руках, уважать себя и окружающих и по возможности избегать столкновений. Более того, как показывают некоторые исследования, люди, долгое время изучающие боевые искусства, обычно менее агрессивны, чем средний обыватель (см. Michael E. Trulson, Chong W. Kim, Vernon R. Padget, "That Mild-Mannered Bruce Lee", Psychology Today, January 1985, p. 79).


НЕРОЖДЕННЫХ - НА ЗАПЧАСТИ?

 

10 ноября 1988 года в медицинском центре Университета Колорадо хирурги произвели пятидесятидвухлетнему Дону Нельсону, страдающему болезнью Паркинсона, имплантацию взятых у человеческого эмбриона клеток мозга. После операции у Нельсона наметилось некоторое улучшение двигательных и речевых функций. Традиционные методы лечения не дали результатов, поэтому для облегчения наблюдавшихся у Нельсона симптомов болезни Паркинсона оставалась единственная возможность - использовать ткани человеческого эмбриона. Ткань была взята у эмбриона, который умер в результате аборта, сделанного в целях планирования рождаемости.

Сейчас в медицинских кругах широко обсуждается вопрос о перспективах имплантации эмбриональных тканей. Авраам Либерман из медицинского центра Нью-Йоркского Университета сформулировал суть вопроса так: "Для медицины трансплантация тканей эмбриона - то же, что сверхпроводимость для физики". В то же время, Артур Каплан, директор Центра биомедицинской этики при Университете Миннесоты, назвал этическую сторону этого вопроса "бомбой замедленного действия". Хотя никто не отрицает насущной необходимости помочь людям, страдающим дегенеративными заболеваниями, тем не менее, встает серьезный вопрос, откуда брать ткани для имплантации.

Имплантация тканей эмбриона, фактически, является продолжением уже давно сложившейся традиции использования клеток эмбриона в научных целях. Например, в 1954 году, Нобелевская премия в области медицины была присуждена за создание вакцины против полиомиелита, полученной из почечных клеток эмбриона. Клетки эмбриона использовались и для производства широко распространенной вакцины против кори. Однако когда использование клеток эмбрионов только зарождалось, источник клеток ограничивался случаями выкидышей и внематочной беременности, и не был связан с абортами, сделанными в целях регулирования рождаемости.

Ткань эмбриона является очень хорошим материалом для трансплантации, благодаря заложенному в ней потенциалу к росту, способности к дифференциации и хорошей приживаемости ее у реципиента. Вероятность отторжения такой ткани в процессе имплантации гораздо меньше. К тому же, ее очень легко достать.

Использование тканей эмбриона в качестве материала для имплантации очень перспективно, но основной акцент сегодня делается на лечение болезни Паркинсона и диабета. На примере болезни Паркинсона, методика лечения которой лучше отработана, мы покажем, как трансплантация тканей эмбриона ликвидирует ряд симптомов болезни. Болезнь Паркинсона поражает ту часть мозга, которая называется черным веществом. При разрушении нервных клеток в этой части мозга существенно замедляется выработка допамина - вещества, необходимого для осуществления речевой и двигательной функций мозга. В результате у больного нарушается моторная функция, появляется оцепенение, дрожь и даже паралитическое слабоумие, что постепенно лишает его нормальной жизнедеятельности. Как и при всяком другом неврологическом заболевании, разрушенная ткань не регенерирует. Для лечения болезни в мозг больного трансплантируется мозговая ткань человеческого эмбриона, которая через несколько недель начинает вырабатывать допамин. Эта операция является альтернативой традиционному лечению при помощи препаратов, содержащих допамин или стимулирующих более интенсивную секрецию этого вещества здоровыми тканями мозга.

Тканей, получаемых в результате абортов, пока вполне достаточно для удовлетворения потребностей страдающих болезнью Паркинсона. Однако если технология и дальше будет развиваться ожидаемыми темпами, а исследования покажут эффективность этой методики для лечения разнообразных заболеваний, связанных с дегенерацией, то в скором будущем возникнет острая нехватка тканей.

Состояние науки

Состояние технологии трансплантации тканей эмбриона лучше всего можно охарактеризовать как "экспериментальное". Это одна из немногих областей медицины, где обсуждение нравственности вопроса опережает развитие технологии. Радует то, что пока наука еще только начинает изучать проблему трансплантации тканей эмбрионов, нравственный аспект этого вопроса уже рассматривается.

Исследователи из Швеции и Мексики разработали методику лечения болезни Паркинсона, не требующую применения тканей эмбриона, - они трансплантировали больному клетки его же надпочечников, также вырабатывающие допамин. Успех первых экспериментов не был поддержан Соединенными Штатами, которые скептически отнеслись к этим заявлениям и поставили под сомнение достоверность информации, особенно в отношении экспериментов в Мексике.

Проведенные на животных эксперименты с пересадкой тканей эмбрионов были относительно успешными. Проведенные в Швеции и Соединенных Штатах операции по трансплантации тканей эмбрионов крысам показали, что после трансплантации ткань сама находит ту часть мозга, которая соответствует ее функциям. Это достижение получило развитие, когда в 1986 году успешно завершился эксперимент по пересадке ткани эмбриона обезьяне с целью лечения болезни Паркинсона.

Об успехе подобных операций на человеке говорить, однако, еще рано. На сегодня в Соединенных Штатах было произведено всего несколько таких операций на людях. Операция, сделанная Дону Нельсону в ноябре 1986 года, была первой, через месяц за ней последовала аналогичная операция в медицинском центре Йельского университета. На ежегодном заседании Нейрохирургического Общества в ноябре 1988 года большинство исследователей придерживалось той точки зрения, что операция не принесла реципиентам ощутимой пользы, они призывали к дальнейшим опытам на животных. Андерс Бьёрклунд из Лундского университета в Швеции, сделавший в 1987 году трансплантацию двум пациентам с болезнью Паркинсона, на заседании сообщил, что "результаты не были впечатляющими" и "трансплантация не дала каких-либо существенных результатов". Большинство исследователей было настроено оптимистично, считая, что успех, в конце концов, будет достигнут. Острые разногласия возникли относительно графика исследований: некоторые из исследователей призывали провести больше опытов на животных, прежде чем перейти к операциям на людях.

По мере совершенствования методики появляется надежда на использование этого метода для лечения ряда других заболеваний, связанных с дегенерацией: болезни Альцгеймера или хореи Синдегама, а также повреждений спинного мозга и других травм нервной системы. Использование клеток печени эмбриона дает надежду на лечение заболеваний костного мозга и крови, а клетки поджелудочной железы эмбриона, как выяснилось, способствуют лечению диабета.

Нравственный аспект трансплантации тканей эмбриона

При рассмотрении нравственного аспекта трансплантации тканей эмбриона следует выделить три основных точки зрения. Первая из них не только оправдывает использование тканей, полученных в результате искусственного аборта, но и позволяет беременной женщине самой выбирать человека, который получит ткани. Таким образом, получается, что женщина может зачать ребенка лишь для того, чтобы дать ткань больному человеку (обычно члену семьи или родственнику), и создается возможность принудить женщину зачать с той лишь целью, чтобы она пожертвовала свой плод.

Для большинства людей невыносима сама мысль о зачатии с целью последующего прерывания беременности и использования тканей плода. Ведь плод, в таком случае, откровенно становится материалом, а не желанной целью, и с ним обращаются как с вещью, а не как с человеком, или, по крайней мере, не как с потенциальным человеком. Так, например, одна семья из Южной Калифорнии недавно открыто призналась, что мать семейства зачала только для того, чтобы дать костный мозг будущего ребенка своей дочери-подростку, страдающей от лейкемии. Это заявление повлекло за собой множество серьезных споров о нравственности такого рода поступка, хотя в этом случае ни о каком прерывании беременности речи не шло. Ребенок будет расти и наслаждаться жизнью независимо от донорской совместимости со своей сестрой. Но если даже этот случай, когда женщина не собиралась прерывать беременность, вызвал такую сильную реакцию, вы можете себе представить, что чувствует большинство людей, когда они узнают о намерении женщины прервать беременность лишь для того, чтобы дать кому-то для лечения ткани своего плода. Даже если допустить, что эмбрион не является в полной мере личностью (предположение, абсолютно не согласующееся с биомедицинской этикой), это еще не значит, что у него нет никаких личных интересов, которые нуждаются в защите закона. Плод не может быть нравственно нейтрален в той же мере, что орган или кусок ткани. Плод является, по меньшей мере, потенциальным человеком, к которому нельзя относиться лишь как к куску ткани, являющемуся исключительной собственностью женщины. Признавать законным использование тканей эмбриона в медицинских целях - значит не считаться с тем, что жизнь в утробе матери является потенциальным полноценным человеком, не говоря уж о том, что противники абортов считают плод уже полноценным человеком.

Вторая точка зрения также оправдывает использование ткани эмбриона, но запрещает беременной матери решать, кому достанется ткань. В частности, именно такой позиции придерживается организация NIH Panel (Национальная ассоциация здравоохранения) в своем отчете за декабрь 1988 года.

Третья точка зрения запрещает использовать ткани эмбриона, полученные в результате искусственного аборта. Если аборт, производимый в целях планирования семьи, ни в коем случае нельзя считать благом, то использовать ткань убитого эмбриона тем более безнравственно и аморально. Сторонники этой точки зрения указывают на сложность определения границы, до которой можно использовать ткани эмбриона, и предостерегают, что такой подход, в конце концов, может привести к тому, что люди начнут торговать человеческими органами и тканями.

Можно ли найти оправдание аборту?

Трансплантация тканей эмбриона, полученных в результате искусственного аборта, будет способствовать увеличению числа абортов - многие перестанут считать аборт безнравственным. Жертвуя ткани еще не родившегося ребенка на "благое" дело, многие женщины избавятся от чувства вины, которое они испытывают, добровольно решаясь на аборт, и от противоречивых чувств, обычно связанных с абортом. Хотя наше общество, к несчастью, разрешает аборты, большинство людей не считает аборты благом. Даже большинство ярых защитников права на аборт признает, что благом является именно право выбора, а не само прерывание беременности.

Возможность дать больному ткани своего плода, вероятнее всего, не вызовет значительного увеличения числа абортов, если только беременной женщине не позволят самой решать, кто получит эту ткань. Но такая возможность, конечно же, будет способствовать решению женщины сделать аборт и может даже толкнуть некоторых женщин "за черту". Если использование тканей эмбриона станет обычным делом, то смерть ребенка в результате аборта, без сомнения, потеряет трагичную окраску. Вот, что говорит об этом Нолан: "Можно ожидать, что такое представление об аборте сведет на нет все попытки сделать аборт по возможности минимально необходимой и минимально применяемой на практике процедурой".

Даже некоторые из сторонников пересадки тканей признают, что это создает дополнительный стимул для абортов и во многом способствует решению женщины сделать аборт, который она бы не сделала в ином случае. Многие из сторонников права выбора очень обеспокоены тем, как много абортов делается в нашей стране. Многие считают, что необходимо повышать эффективность контрацептических средств, поскольку они помогают избежать травм и трагедии хирургического аборта. Таким образом, все, что способствует хирургическому аборту, вряд ли можно считать благом. И хотя наше общество признает законность абортов, едва ли можно столкнуться с активной их пропагандой.

Исследования показали, что большинство женщин, собирающихся сделать аборт, испытывают весьма противоречивые чувства. За 24 часа до аборта женщина, как правило, начинает чувствовать все возрастающее беспокойство. Исследования, проведенные среди беременных женщин, решивших сделать аборт, показали, что приблизительно от одной трети до сорока процентов женщин меняли свое решение по меньшей мере один раз, а приблизительно тридцать процентов из них изменяли свое решение лишь перед самой процедурой. Таким образом, весьма вероятно, что женщина будет стремиться подавить в себе чувство вины, обычно сопровождающее аборт, стараясь найти доводы в пользу своего решения. В этой, и без того уже сложной ситуации, возможность "оправдания аборта" может оказаться мощным стимулирующим фактором, способным повлиять на тех женщин, которые готовы изменить свое решение. Бопп и Бертчел, опровергая доклад NIH Panel, пишут: "Безумно предполагать, что молодая беременная женщина, разлученная с семьей и своим половым партнером, мучающаяся от сознания своей беременности, не почувствует облегчения, узнав, что печальный акт насилия, которого она не хочет признать, может иметь искупительную силу".

Надежная альтернатива

Одной из надежных альтернатив может быть использование тканей, полученных вследствие выкидышей и внематочной беременности, как для пересадок, так и для культивации клеток из наиболее подходящих тканей. В частности, такой подход уже применяется при лечении диабета. Культивация клеток нейробластомы дает надежду на лечение болезни Паркинсона. В обращении American Paralysis Association (Американской Ассоциации врачей, изучающих паралитические заболевания) к NIH Panel говорилось о необходимости вкладывать средства в исследования в области вегетативного размножения тканей, что сняло бы необходимость использовать ткани эмбрионов.

Мои возражения против трансплантации тканей эмбриона, полученных в результате аборта, во многом аналогичны тем, что приводятся во временных постановлениях Британской Медицинской Ассоциации. Первое из этих постановлений наиболее подходит для этой статьи: "Ткани можно брать только у эмбрионов, умерших в результате абортов, сделанных по медицинским показаниям, и выкидышей". Это постановление отражает заявление, сделанное Европейским Советом в сентябре 1986 года. Однако в июле 1989 года британское правительство приняло рекомендацию Полкингорна, изложенную в его докладе: разрешить использование тканей эмбрионов, полученных в результате добровольного аборта. Интересно, что Комитет выдвинул предположение о том, что плод является полноценным человеком лишь начиная с четырнадцатого дня после зачатия. И вопреки собственному утверждению, Комитет отверг доводы о безнравственности использования тканей эмбриона, полученных в результате аборта. Если эмбрион является полноценной личностью, то весьма сложно найти доводы в пользу абортов и трансплантации тканей эмбриона.

Я бы хотел, чтобы на все вопросы в отношении нравственного аспекта использования тканей эмбриона были найдены ответы, поскольку, как нам обещают, с помощью этого метода можно лечить различные заболевания. Однако, учитывая возникшие трения в отношении нравственности этих операций, я поддерживаю требование о продлении моратория на исследования и трансплантацию тканей эмбрионов, полученных в результате абортов. Все мы надеемся, что придет день, когда технология клеточных культур станет настолько совершенной, что необходимость в использовании тканей убитых младенцев полностью отпадет.