Тема: Язычество

Примечание: Чтобы открыть статью, выберите соответствующий номер в окне "Выбор главы".

  1. Алексеев В. Русское неоязычество
  2. Нэш Р. Повлияли ли на Новый Завет языческие религии?
  3. Нэш Р. Повлияла ли на Новый Завет языческая философия?

Вы можете распечатывать и размножать наши материалы без каких-либо ограничений при условии, что не будете использовать их в коммерческих целях. Категорически запрещается вносить какие-либо изменения в текст публикаций без нашего предварительного письменного разрешения. Кроме того, мы убедительно просим о том, чтобы при перепечатке или цитировании наших материалов в других изданиях Вы указывали почтовый адрес Центра апологетических исследований: Россия, 194044, Санкт-Петербург, а/я 954.


© 2002 г. Центр апологетических исследований www.apolresearch.org


РУССКОЕ   НЕОЯЗЫЧЕСТВО

Вячеслав Алексеев

 

Термину «язычество», похоже, не очень повезло. В «Атеистическом словаре» утверждается, что он вообще не имеет «объективного научного содержания». Действительно, «язычество» относится к числу тех терминов, с точным смыслом которых всегда следует определяться, перед тем как ими пользоваться. В Ветхом Завете язычниками называют всех неевреев, поклоняющихся иным богам, а не Яхве. Христиане отчасти унаследовали подобное понимание термина - они часто считают возможным называть язычеством все нехристианские религии, от магии до буддизма.

Существуют, однако, и более узкие, конкретные значения этого термина. В частности, именно так приверженцы монотеистических религий иногда называют последователей политеизма. В толковом словаре Даля язычество определено как поклонение идолам и силам природы. В данной статье термин «неоязычество» будет употребляться лишь по отношению к попыткам реанимации дохристианских богов Древней Руси.

Относительно недавно было торжественно отпраздновано тысячелетие крещения Руси. С этим событием мы справедливо связывали надежду на возвращение России в лоно христианства. К сожалению, эта надежда оказалась во многом тщетной. Общество продолжает оставаться языческим в самом широком смысле этого слова. Более того, по иронии судьбы именно середина 80-х годов стала временем возрождения русских неоязыческих культов.

Деятельность незначительных по численности неоязыческих групп можно было бы игнорировать, не будь они столь активны. В настоящее время неоязычники выпускают около двух десятков газет и журналов в самых различных уголках России. Русские неоязычники требуют особого внимания еще и потому, что именно они являются авторами подавляющего большинства антихристианских памфлетов, появившихся в последние годы. Сюда относится, в частности, книга «Преодоление христианства» Владимира Авдеева, «Стезя правды» Игоря Синявина, «Христианство» Анатолия Иванова и Николая Богданова и еще многие другие опусы. Несомненно, христианские миссионеры все чаще будут сталкиваться с последователями «родных богов», и это требует детального и тщательного исследования неоязыческих культов.

Микроскопические группы поклонников Перуна и Велеса появились в России еще в годы застоя. Среди их идеологов особого упоминания заслуживают три личности. Это, прежде всего, Валерий Емельянов (Велимир). В конце 70-х годов он написал и распространил в самиздате книгу «Десионизация», в которой реанимировалась идея «жидомасонского» заговора, а христианство оценивалось как «предбанник сионизма». Вскоре Емельянов был исключен из партии и заточен в психиатрическую больницу, из которой вышел лишь после объявления Перестройки.

В психушке и тюрьме побывал и другой диссидент от язычества - Анатолий Иванов, автор культового среди неоязычников памфлета «Христианская чума». Наконец, нельзя не упомянуть Алексея Добровольского, человека неоднократно судимого за антисоветскую деятельность, после долгих духовных блужданий ставшего убежденным язычником и принявшего языческое имя - Доброслав. Его перу принадлежит множество опусов по русскому неоязычеству, в том числе программная статья «Стрелы Ярилы».

В те суровые времена создание организованных неоязыческих общин было по понятным причинам невозможно, и они стали появляться лишь в годы Перестройки. Московские неоязычники нашли временное пристанище в историко-патриотическом объединении «Память», к которому примкнули и Валерий Емельянов, и Алексей Добровольский, и, отчасти, Анатолий Иванов. Через некоторое время неоязычники отмежевались от проправославной части этого общества и приступили к строительству собственных организаций. Итогом стало возникновение в 1989 году Московской Славянской Языческой Общины.

Неоязыческие общины стали возникать и в других городах. В 1986 году Виктор Безверхий (Остромысл) создал в Санкт-Петербурге «Общество волхвов», которое в 1990 году было преобразовано в Союз Венедов. В 1992 году возникла Нижегородская Областная Языческая Община. В 1993 году образовались Калужская Славянская Община и Обнинская Ведическая Община. По меньшей мере с 1992 года существует Ингилиистическая Церковь в Омске.

В июне 1993 года прошел первый крупный съезд неоязычников на Купальском празднике в деревне Весенево, где поселился Доброслав. Впоследствии такого рода слеты стали проводиться более или менее регулярно. На празднике 1995 года присутствовали уже представители пяти общин - из Калуги, Москвы, Ижевска, Обнинска и Рязани. На Купальских праздниках не только происходил обмен идеями, но и вынашивались планы создания общероссийской организации. Наконец, в мае 1996 года Калужской Славянской Общиной были разосланы приглашения всем наиболее известным общинам для создания единой общероссийской организации. Объединительный съезд собрался в Калуге 19 июля 1997 года на праздник Перуна. В этот день на Вече было принято решение о создании Союза Славянских Общин. Главой Союза был избран «старейшина» Калужской Славянской Общины Вадим Казаков. В объединение вошли восемь общин - из Калуги, Москвы, Обнинска, Рязани, Рыбинска, Смоленска, Орла и Тамбова. Однако уже тогда география неоязыческих общин на самом деле была гораздо шире. В последующие годы возникли неоязыческие группы во многих других городах России и новые общины в Москве (община «Родолюбие», Сатья-Веда, Коляда «Вятичей») и Санкт-Петербурге (Славянское движение «Солнцеворот»).

В столь небольшой по объему статье трудно дать сколько-нибудь полный обзор верований русских неоязычников. Найти конкретные сведения о том, кому они поклоняются, можно в книгах, опубликованных ими (например, «Мир славянских богов» Вадима Казакова, «Славянские боги и рождение Руси» Александра Асова), а также на многочисленных сайтах неоязычников в Интернете. И здесь, в первую очередь, обращает на себя внимание разнообразие и пестрота верований русских неоязычников.

Это разнообразие связано с целым рядом причин. Прежде всего, следует иметь в виду, что в аутентичном виде язычество уже давно исчезло, поэтому существует самый широкий простор для спекуляций относительно языческих мифов и ритуалов. Все это усугубляется еще и тем обстоятельством, что неоязычество находится в стадии становления, и традиции, которые могли бы дисциплинировать мифотворчество, просто отсутствуют. Наконец, для язычества вообще характерно отсутствие жесткой системы догматов, и это опять же создает возможность для самых разнообразных спекуляций.

Что же является источником для реконструкции язычества? Следует говорить о целом наборе таких источников. Что-то берется из академических исследований по мифологии и ритуальной практике язычества Древней Руси. Среди русских неоязычников культовыми, в частности, являются две книги академика Бориса Рыбакова: «Язычество древних славян» (1981) и «Язычество Древней Руси» (1987). Тем не менее, восстановить на основании такого рода книг языческий культ очень сложно, слишком многое безвозвратно утеряно.

Есть, однако, книга, претендующая на роль достоверного и полного источника по древнеславянской мифологии и истории «русов» до принятия ими христианства. Это «Влесова книга» [1]. Она была обнаружена во время гражданской войны в разгромленной усадьбе Куракиных под Орлом полковником Федором Изенбеком в виде деревянных дощечек с нанесенными на них непонятными письменами. Осознав ценность своей находки, Изенбек вывез дощечки за границу, в Бельгию. Там большую часть текста переписал писатель и историк-любитель Юрий Миролюбов. Он же попытался сделать перевод, который и был опубликован в американском эмигрантском журнале «Жар-птица».

Продолжается дискуссия относительно подлинности этих текстов. В научной среде к «Влесовой книге» относятся прохладно - академики Дмитрий Лихачев и Борис Рыбаков считали ее подделкой. Высказывалось, в частности, мнение, что она была изготовлена во второй половине XIX века известным собирателем древностей Александром Сулукадзевым, имевшим репутацию фальсификатора. Тем не менее, «Влесова книга» переводится и активно комментируется. Наиболее распространен перевод, сделанный Александром Асовым (Бусом Кресенем), который даже рискнул объявить его «каноническим».

Между тем, в вопросе о подлинности «Влесовой книги» нет единомыслия даже среди самих неоязычников. Некоторые из них полагают, что язычество передавалось посредством устной традиции, в отличие от «семитских» религий, основанных на сакральных текстах. Отсюда страстное желание найти где-то живых представителей Традиции, порождающее немало мистификаций - попыток вложить в уста этой самой Традиции собственные измышления. Примером может служить «учение» Александра Хиневича, «первосвященника» Древнерусской Инглиистической Церкви Православных Староверов-Ингилингов, существующей в Омске.

Подобно Иосифу Смиту, основателю секты мормонов, Александр Хиневич утверждает, что почерпнул свое учение с пластинок неизвестного металла, не подлежащего коррозии, которые, разумеется, никто, кроме него самого, не видел. Сакральные книги «ингилингов» были написаны на двух священных языках: «х'арийском» и «да'арийском», - которые Хиневич смог расшифровать. Он также настаивает на непрерывности языческой традиции и утверждает, что Ингилиистическая Церковь подпольно сохраняла сакральные знания и ритуалы до наших дней. По утверждению Хиневича, «ингилинги» владели «Капищем Перуна» в Омске еще в 1913 году, а сам он является их прямым потомком.

Некоторые неоязычники, пытаясь заполнить бреши в мифологии и литургике, утверждают, что их фантазии в какой-то мере вдохновлены «старыми богами». Другие подчеркивают, что сегодня можно говорить скорее о «творческих реконструкциях» языческого культа. Все это относится, в частности, к Доброславу, который полагает, что его опусы являются «творчеством в контакте с природой». Характерно также само название одной из его брошюр - «Мысли, навеянные Доброславу Шаболинским лешим» (!).

Многие неоязычники предпочитают называть свое мировоззрение не язычеством, а «ведизмом». Здесь они противопоставляют религиозной вере «древнее знание» о мире и человеке, которые хранили наши предки. Они настаивают на том, что это было «ведение» - знание, основанное на мудрости и здравом смысле. Изобретателем самого термина «ведизм», вероятно, был Виктор Безверхий - основатель «Союза Венедов». По крайней мере, именно среди петербургских «венедов» этот термин получил широкое хождение. Однако он используется и другими неоязычниками, в частности, Александром Асовым. При этом последний противопоставляет «ведизм» не столько религиозной вере, сколько язычеству в значении политеизма. Асов настаивает на том, что «ведизм» древних славян представлял собой своеобразное единобожие, а за многими богами славян скрывался один вездесущий Бог. В связи с этим Асов обычно цитирует следующее место из «Влесовой книги»:

Есть также заблуждающиеся, которые пересчитывают богов, тем разделяя Сваргу. Они будут отвергнуты Родом как безбожники. Разве Вышень, Сварог и иные - суть множество? Ведь Бог - и един, и множествен. И пусть никто не разделяет того множества и не говорит, что мы имеем многих богов

В подобном взгляде на разнообразие богов трудно не увидеть известного сходства с индуизмом. Более того, Асов открыто включает в пантеон древних славян некоторых индийских богов, в частности, Индру. Аналогичным образом поступают и другие неоязычники. Примером может служить опять же Ингилиистическая Церковь, в которой наряду со Сварогом и Макошью почитают индийских богов Агни и Варуну, а также германского Тора.

Можно подумать, что такая широта верований свидетельствует об интернационализме русских неоязычников. Однако это не совсем так. Они охотно принимают участие в съездах неоязыческого Мирового Конгресса Этнических Религий и декларируют свое уважение к богам других народов. Тем не менее, русские неоязычники все же считают себя носителями наиболее полного и древнего знания.

Заимствуя богов индийского пантеона, Асов пытается придать им русское звучание: Кришна оказывается Крышнем, а Вишну - Вышним. Подобные созвучия, согласно Асову, вовсе не случайны - они являются результатом влияния на индусов «ведизма» древних славян. Асов утверждает, что в «Песнях птицы Гамаюн», «Звездной книге Коляды» и переводе «Влесовой книги» ему удалось восстановить древнерусскую мифологию - «Русские Веды», которые стали матрицей для индийских Вед, зороастрийской Авесты, а также религий других индоевропейских народов. При этом Асов утверждает, что идея реинкарнации также была взята индусами именно у древних славян.

Подобные попытки плагиата можно обнаружить в самых различных вопросах. В русле неоязычества появляются весьма причудливые концепции и практики: «русская акупунктура» (Евгений Багаев), «русские чакры» (Алексей Андреев), славяно-горицкая борьба или «древнерусское единоборство» (Александр Белов), «ВсеЯСветная Грамота» - древний, мистический алфавит «русов» (Ананий Абрамов), «подлинная история» - «русский след» во всех цивилизациях прошлого (Юрий Петухов) и еще многое другое.

Влияние неоязыческих мифов вовсе не ограничивается пределами немногочисленных общин. Организованные неоязычники (поселившиеся в деревне, подобно Доброславу, или регулярно выезжающие на природу, чтобы исполнять свои ритуалы) образуют своего рода ядро, вокруг которого существует множество групп, движений, отдельных личностей и феноменов.

«Политическое неоязычество»

Сегодня можно говорить о существовании целого слоя «политических неоязычников». Название это, конечно, весьма условное, поскольку политики вовсе не чуждаются и члены организованных общин. В данном случае «политическими язычниками» можно назвать тех, для кого приоритетна именно политическая, а не духовная активность. К числу политических организаций неоязычников можно отнести несколько мелких партий, движений и групп. Примером может служить Русское Национально-Освободительное Движение, карликовая организация, созданная Доброславом в 1994 году на основе его программной статьи «Природные корни Русского Национального Социализма». Впоследствии, в 1996 году, конкурирующую политическую организацию под тем же названием создала редакция питерской газеты «За русское дело». Однако проект, похоже, оказался мертворожденным, и несколько позже при участии редакции этой газеты была образована еще одна политическая организация - Русская Трудовая Партия России. Следует также отметить, что под грифом «Русское Национально-Освободительное Движение» выходит газета новороссийских неозычников «За Русь!», а также московская газета «Русская правда», редактор которой Александр Аратов (Огневед) был одно время близок с Доброславом.

Из других политических организаций неоязычников можно упомянуть Русское Освободительное Движение, Русскую Партию России Виктора Корчагина, а также номинально существующую Партию Духовного Ведического Социализма.

Несколько особняком среди «политических неоязычников» стоят группы, которые следует отнести к категории «новых правых». Термин «новые правые», как и сама идеология этого неоязыческого движения, - заемного происхождения. «Новыми правыми» впервые были названы во Франции клубы интеллектуалов, которые после известных беспорядков в мае 1968 года, организованных «новыми левыми», взяли на себя миссию идейной борьбы с марксизмом и либерализмом. Одно из отличий этого движения от «старых правых» состоит во враждебности к христианству. «Новые правые» обнаружили истоки коммунизма в христианской идее равенства всех людей перед Богом, а спасение - в дохристианском духовном наследии Европы, не только античной, но и варварской.

Рупором «новых правых» в России являются несколько журналов: «Наследие предков» (Москва), издававшийся до недавнего времени Владимиром Поповым и Павлом Тулаевым, «Атака» (Москва) - орган карликовой Право-Радикальной Партии бывших жириновцев Андрея Архипова и Сергея Жарикова, вся деятельность которой сводится к выпуску означенного журнала, «Нация» (Москва) - недавно закрытое издание Русского Национального Союза, а также альманах «Элементы», который еще совсем недавно издавался бывшим идеологом Национал-Большевистской Партии Александром Дугиным. Русских «новых правых» отличает интеллектуальный шарм и странная для русских националистов склонность цитировать европейских философов. Они охотнее опираются на Алена де Бенуа и Юлиуса Эволу, чем на русских философов, и тем отличаются от обычных русских неоязычников, которых интересуют прежде всего родные боги. Следует также заметить, что особенностью некоторых «новых правых» в России является желание помирить православие с неоязычеством и оккультизмом, заметное в альманахе «Элементы» и особенно в журнале «Нация».

Боевые искусства

Влияние неоязычества сегодня можно обнаружить не только в политике, но и во многих других, иногда неожиданных сферах - в литературе, музыке и даже в спорте. Неоязыческими по сути являются клубы «древнерусских ратоборств» и славяно-горицкой борьбы. Сам создатель славяно-горицкой борьбы Александр Белов (Селидор) - один из самых активных неоязычников еще со времен Перестройки, когда-то он даже был главой Московской Славянской Языческой Общины. И сегодня Белов - не только тренер, но и автор ряда программных статей по русскому неоязычеству. Он принимает участие в выпуске журнала «Русский стиль», посвященного боевым искусствам, а также является лидером неоязыческой организации под названием «Русское Воинское Сословие».

Молодежная массовая культура

В молодежной контркультуре проводником неоязычества является рок-музыка. На заре Перестройки рок-музыка была стилем борьбы за свободу и демократию. Сегодня рокеры все более уверенно дрейфуют вправо - к национализму, расизму и культу силы. Среди русских металлистов уже сложился доморощенный вариант стиля «языческий металл» (pagan metal), представленный продукцией таких групп, как «Коловрат», «Вандал» и «Северные врата». Информация об этом присутствует, в частности, в журнале «Тяжелый марш», издаваемом Корпорацией Тяжелого Рока и Сергеем Троицким (Пауком) - лидером группы «Коррозия металла». Теме pagan metal посвящены многие страницы в чисто неоязыческих журналах, ориентированных на молодежь, таких как «Перун» (Калуга?), «Сполохи» (Москва) и «Снежень» (Москва?).

Однако «языческая музыка» в России не ограничивается лишь стилем pagan metal. Сегодня появляется все больше групп, вносящих русские этнические мотивы в такие изначально связанные с оккультизмом стили, как ambient, dark wave electronic, trance music. Примером может служить группа «Арктида», лидер которой, Олег Никанкин, известен также как автор книги «Введение в астромузыку» (М., 1999). Такого рода продукцию активно распространяет Центр Славянской Музыки и студия «Стрелы Перуна», специализирующиеся отнюдь не на фольклоре, а именно на молодежной музыке.

Следует также обратить особое внимание на то, что неоязычество среди рокеров тесно связано с практикой магии и сатанизма. Так, студия «Стрелы Перуна» распространяет не только аудиокассеты с «языческой музыкой», но и «Записную книжку дьявола» Антона Ла Вея. Даже редакция неоязыческого журнала «Наследие предков» (№ 8, 2000) попеняла «Стрелам» за чрезмерное увлечение перевернутыми пентаграммами, черепами и всякого рода чертовщиной, выразив надежду, что это лишь преходящая дань молодежной моде.

«Подлинная история»

Неоязычники сегодня фабрикуют не только религиозные, но и исторические мифы. Предпринимаются, в частности, попытки «исправить» русскую историю, стереть в ней «позорные пятна». Особую ненависть при этом вызывает «норманнская теория», утверждается, что варяги были вовсе не скандинавами, а особой разновидностью «русов», а потому в приглашении новгородцами Рюрика княжить на Руси нет ничего позорного.

Следует также обратить внимание на то, что некоторые неоязычники ухватились за фантасмагорическую «новую хронологию» Анатолия Фоменко, согласно которой вся мировая история сфальсифицирована - никакого татаро-монгольского ига на самом деле не было, а Ярослав Мудрый, Иван Калита и хан Батый - одно и то же лицо. Олег Гусев, редактор проязыческой газеты «За русское дело», объясняет свою любовь к «новой хронологии» именно тем, что она смывает с нас «позор» татаро-монгольского ига (Гусев О. Белый конь Апокалипсиса. СПб., 1999, с. 156).

«Подлинная история Русского Народа» - так называется серия книг издательства «Метагалактика», руководимого Юрием Петуховым. Эта личность известна многим по газете «Голос Вселенной», редактором которой был именно он. Газета была посвящена всяким «феноменам» и содержала анонимные статьи, якобы непосредственно продиктованные Всемирным Разумом. При этом Петухов загадочным образом совмещал свою деятельность с православием. Сегодня он столь же успешно совмещает православие с любовью к язычеству.

Всю свою деятельность Петухов посвятил обоснованию и пропаганде идеи, согласно которой в основе всех цивилизаций древности, включая Древний Египет, лежит «русский след». Даже Иерусалим, по словам Петухова, является исконно русским городом, поскольку в его названии есть корень «рус». Более того, именно из «русов», живших в Палестине в те времена, вышел Иисус Христос (Петухов Ю. Колыбель Зевса. М., с. 19).

К «подлинной истории» следует отнести и направление изысканий, которое можно условно назвать «полярным мифом». Это различные измышления о северной прародине человечества в целом и русских в частности. Примером могут служить многочисленные книги гипнотизера и «академика» Виктора Кандыбы, который вообще выносит истоки человечества далеко за пределы Солнечной системы. Кандыба, в частности, утверждает, что земная история началась с прибытия в «Арктиду» первопредка всех людей Ория из созвездия Орион. Кандыба утверждает, что после затопления Арктиды арии-«русы» двинулись на юг и создали все известные цивилизации, включая Древний Египет, Шумер и Грецию (Кандыба В. Л. История русского народа до XII века н. э. М., 1995, с. 3).

«Полярный миф» разрабатывает также другой известный «подлинный историк» - Валерий Демин, автор бесчисленных книг о «тайнах» русского народа. Он пытается доказать, что русские являются прямыми потомками народа Гипербореи, легендарной северной страны, упоминаемой в античных источниках. При этом Демин не только занимается книжными изысканиями, но и предпринимает конкретные шаги для подтверждения своей гипотезы - начиная с 1999 года вместе с редакцией журнала «Наука и религия» он проводит археологические изыскания на Кольском полуострове с целью обнаружения остатков Гипербореи. Более того, как утверждает Демин, ему удалось найти развалины древнего циклопического храма, оставленного цивилизацией гипербореев.

«Полярный миф» отчасти пересекается с другим направлением исторических изысканий, которое обычно именуют «ариософией». Сюда следует отнести ставшие модными поиски прародины ариев и спекуляции относительно особых, мистических свойств этого народа. Хотя сам по себе термин «арий» можно считать научным, работы историков, занимающихся проблемой ариев, почти всегда покрыты налетом мистики. Это относится, в том числе, и к украинскому археологу Юрию Шилову, чья книга «Прародина ариев» (Киев, 1995) вызвала скандал в академической среде и стала образцом для многочисленных подражаний на тему «Украина - прародина ариев». Свою деятельность Шилов считает чуть ли не мироспасающей. По его мнению, возрождение мировоззрения древней арийской цивилизации, остатки которой он якобы обнаружил в долине Днепра, является средством выживания и духовного возрождения человечества (Шилов Ю. А. Гандхарва - арийский спаситель. Ведическое наследие Поднепровья. М., 1987, с. 112).

«Археология языка»

Здесь уместно обратить внимание на еще одно тесно связанное с неоязычеством направление изысканий, которое Валерий Демин обозначил термином «археология языка» (Демин В. Н. Тайны русского народа. М., 1997, с. 29). Утверждается, что русские обладали развитой письменностью еще до принятия христианства. Более того, древнерусский язык является самым древним в мире, именно он послужил матрицей для других языков, и потому многие надписи древних цивилизаций немыслимо прочитать без русского языка.

Такого рода лингвистические изыскания являются обычным жанром в неоязыческих изданиях. Здесь есть свои профессионалы и дилетанты. Особого упоминания заслуживают, в частности, книги историка Геннадия Гриневича «Праславянская письменность. Результаты дешифровки» (т. 1, 1993, т. 2, 1997), в которой присутствует попытка расшифровать надписи, найденные в Индии, Месопотамии и на Крите на основе древнерусского языка.

Существуют и вовсе экстремальные варианты «археологии языка». Примером может служить нередко цитируемая книга Петра Орешкина «Вавилонский феномен» (1984), изданная где-то за рубежом, в которой при помощи русского языка расшифровываются не только геммы этрусков, но и топонимика Северной и Южной Америки (Мичиган - «мячи гоняют», Теннесси - «тень несет», Бразилия - «берега илистые» и т. п.).

Но «археология языка» может быть не только жанром изысканий, в принципе, она способна обратиться в своеобразный культ. Примером может служить «ВсеЯСветная Грамота» - изобретение «народного академика» Анания Абрамова. Он уверяет, что является потомком древнего боярского рода Шубиных, в котором из поколения в поколение передавались знания о дохристианской письменности. Абрамов также утверждает, что сама «ВсеЯСветная Грамота» в виде 147 «буков» была «считана» с Космоса десятки тысяч лет назад (Шубин-Абрамов А. Ф. Буковник ВсеЯСветной Грамоты. М., 1996, с. 91). Занимаясь изучением «ВсеЯСветной Грамоты» с конца 70-х годов, Абрамов сумел создать целое народное движение - общественную организацию «ВсеЯСветная Грамота», в которой он является Председателем и Хранителем. Строго говоря, «ВсеЯСветную Грамоту» трудно считать неоязыческим культом, поскольку сам Абрамов хорошо относится ко всем «духовным учителям», включая Иисуса Христа, имя Которого он почему-то всегда пишет с одной буквой «и». Тем не менее, интерес к «учению» Абрамова проявляют и неозычники - например, Олег Гусев, который в книге «Белый конь Апокалипсиса» (СПб., 1999) посвятил методу Абрамова целую главу.

Бульварная литература

Наконец, нельзя не упомянуть о бульварном романе, способном донести языческие мифы и представления до миллионной аудитории. Юрий Петухов признается, что его «подлинная история» вызвала в академической среде лишь хохот. Поэтому он решил писать исторические романы, в которых его идея излагалась бы для неискушенной аудитории в доходчивой форме. Однако Петухов - далеко не единственный, кто трудится сегодня на этой ниве. И здесь невозможно пройти мимо романов Сергея Алексеева. Еще в годы застоя он написал занимательный по тем временам роман «Слово», в котором обыгрывалась тема дохристианской письменности. Но с каждым новым опусом Алексеев падает все ниже и ниже, занимаясь изготовлением совсем низкопробной, коммерческой литературы, - тем не менее, его четырехтомный роман «Сокровища Валькирии» стал российским бестселлером. К «языческому роману» можно отнести многие книги Марии Семеновой («Волкодав», «Волкодав-2» и др.), цикл романов Галины Романовой (Нежеланы) «Сварожичи» в четырех томах, а также серию «исторической фантастики» «Загадочная Русь», открывшуюся книгой Юрия Никитина «Княжеский пир».

Обобщение

В чем же причины возрождения неоязыческих культов в современной России - стране, принявшей христианство более тысячи лет назад? В большинстве случаев эти причины характерны не только для России - интерес к язычеству сегодня разделяет весь мир. По отношению к нашей стране можно говорить о существовании, по меньшей мере, семи тесно связанных друг с другом причин:

1) Для многих выбор неоязычества связан с глубоким интересом к национальной культуре. На фоне тенденции к стиранию национальных различий и формированию космополитической масскультуры возникает возвратное движение, признаком которого является интерес к «этническому»: фольклору, народным промыслам, народному костюму. Симптоматично то, что литовская неоязыческая организация «Ромува» возникла именно как фольклорное движение. Из интереса к фольклору и краеведению выросли и некоторые русские неоязычники.

2) Поскольку неоязычество - в значительной мере политическое движение, причины его появления следует искать также в плоскости политики. Неудача создания влиятельной оппозиции на основе православно-монархической идеологии заставляет националистов искать основу для политической деятельности в иных идеях. Их интерес к неоязычеству связан с осознанием того, что христианство - заемная и к тому же «еврейская» религия, нанесшая удар духовной культуре Древней Руси. Многие предпочитают язычество православию по причине того, что являются последовательными националистами и антисемитами.

Для людей такого сорта политика вообще важнее теологии. Благодаря этому обстоятельству можно наблюдать трогательное сотрудничество «православных» и «язычников» в различных политических организациях. Примером могут служить Русская Партия России Виктора Корчагина и Русская Трудовая Партия России, в которых, фактически, существует по две фракции. О приоритете политики для многих неоязычников свидетельствует и программная статья Евгения Щекатихина «Почему необходим союз православных и венедов», опубликованная в газете Союза Венедов «Родные просторы» (1997, № 2).

3) Еще одной причиной интереса к неоязычеству является характерный для нашего времени интерес к мифу. Долгое время к мифу относились как к сказке, небылице. Однако в ХХ веке произошла реабилитация этого понятия - оказалось, что духовная и даже научная деятельность неотделима от мифа. Миф стал модным и частым объектом исследования. Теоретический интерес к мифу вылился в попытки реанимации дохристианских культов.

Именно поэтому неоязычество возникло вовсе не среди сельского населения, где могли существовать бытовые пережитки язычества, а в академической среде, среди специалистов по мифологии и религии, а также в кругах богемы. Примером могут служить книги Маргарет Мюррей, которая немало потрудилась над возрождением «друидизма» в Англии.

Такого рода «академический» импульс присутствует и в России. В связи с этим можно упомянуть журнал «Магия и мифы индоевропейцев», издаваемый исследователем рун Андреем Платовым. Несмотря на присутствие в нем откровенно сомнительных материалов, журнал все же претендует на статус серьезного издания.

4) Следует обратить внимание и на то, что сегодня широкое хождение получили мифы в низком, вульгарном понимании этого слова, то есть всякого рода басни. К этому числу следует отнести оккультные легенды об Атлантиде и Лемурии, об исчезнувших расах и неведомых цивилизациях прошлого, о пришельцах с других планет, об оборотнях, психотронном оружии и тому подобном. Именно эту золотую жилу разрабатывают популярные среди неоязычников Виктор Кандыба и Валерий Демин.

5) Еще одной причиной возрождения неоязычества является его тесная связь с оккультизмом, магией и «народным целительством». О существовании этой связи свидетельствуют не только языческие сайты в Интернете, но и пресса неоязычников. Сообщения астрологов и советы русских колдунов присутствуют, в частности, в газете Союза Венедов «Родные просторы». Другим, более интересным примером может служить газета «русских народных целителей» «Советы Бабы Яги», выпускаемая редакционно-издательской группой «Русская правда».

6) Распространению неоязычества способствует и сам дух нашей эпохи - отторжение некоторых очень существенных моментов христианской ментальности, в частности представления о греховности человека, необходимости смирения и страха Божия. Нередкой темой неоязыческих опусов является обличение христианства именно как религии рабов и юродивых. Само словосочетание «раб Божий», по их мнению, глубоко унижает человека. По утверждению неоязычников, люди - не рабы, а «внуки Божии», великие и сильные. Росту интереса к неоязычеству способствует и получивший распространение культ физической силы и красоты человеческого тела - в этом смысле вполне понятно появление «русского стиля» в единоборствах, а также реанимация «древнерусских ратоборств».

7) Наконец, интерес к неоязычеству напрямую связан с осознанием экологических проблем, вставших перед нашей цивилизацией во весь рост. Сегодня распространено мнение, что причины современного экологического кризиса основательно духовны и напрямую связаны с христианской идеей господства над природой. В связи с этим, предлагается пересмотреть наши верования и заменить христианство язычеством, в основе которого лежит поклонение природе. Такого рода рассуждения можно найти, например, во многих статьях Доброслава, а также в опусах идеолога Коляды «Вятичей» Николая Сперанского, в частности в «Русском языческом манифесте» (М., 1997).

Все перечисленные факторы позволяют утверждать, что неоязычество обосновалось в России всерьез и надолго. Сегодня оно, конечно, не может конкурировать с христианством, однако активность и разнообразие неоязыческих культов требует тщательного исследования этого феномена.

Ссылки

1 В другой редакции «Велесова» книга.

2 Славянские боги и рождение Руси. М., 1999. С. 393.


ПОВЛИЯЛИ ЛИ НА НОВЫЙ ЗАВЕТ ЯЗЫЧЕСКИЕ РЕЛИГИИ?

Рональд Нэш

Многие студенты христианских колледжей встречались с критикой христианства, основанной на утверждении, что раннее христианство и Новый Завет заимствовали важные догмы и обряды из различных языческих мистических религий. Поскольку эти утверждения подрывают такие центральные христианские учения как смерть и воскресение Христа, подобные обвинения весьма серьезны. Но подтверждения этих обвинений, даже если они существуют, часто берутся из источников, которые на несколько столетий древнее Завета. Зачастую эти, якобы существующие параллели, являются результатом того, что либеральные ученые произвольно описывают языческие верования и обряды в христианских терминах, а затем удивляются "поразительному сходству".

В первой половине двадцатого века многие либеральные авторы и профессора утверждали, что учение Нового Завета о смерти и воскресении Иисуса, рождении свыше, а также христианские таинства крещения и причастия, были заимствованы из языческих мистических религий. Наибольшую озабоченность вызывают обвинения в том, что учение Нового Завета о спасении созвучно темам, часто встречающимся в мистических религиях: бог-спаситель умирает жестокой смертью ради тех, кого ему предстоит освободить, после чего он возвращается к жизни.

Повлияли ли на Новый Завет языческие религии первого столетия н.э.? Хотя я рассмотрел данный вопрос в книге, вышедшей в 1992 г. [1], проблема настолько важна - особенно для студентов христианских колледжей, которые часто не знают, где найти ответ, - что ее следует рассмотреть в популярном, неакадемическом изложении.

ЧТО ПРЕДСТАВЛЯЛИ СОБОЮ МИСТИЧЕСКИЕ РЕЛИГИИ

После иудаизма и христианства мистические религии пользовались наибольшим влиянием в первые столетия новой эры. Причина, по которой эти культы называли "мистическими религиями", заключается в том, что они включали в себя тайные обряды, известные только посвященным. Главной целью этих церемоний считалось своего рода спасение.

Мистические религии конечно были не единственным проявлением религиозного духа на востоке Римской империи.

Существовали общедоступные культы, не требующие обряда посвящения в тайные верования и обряды. Примерами таких религий являются греческая олимпийская религия и ее римская версия.

Каждый средиземноморский регион породил свою собственную мистическую религию. Из Греции вышли культы Деметры и Диониса, а также мистические религии, связанные с Элевзинскими таинствами и культом Орфея, которые возникли позже [2]. В Малой Азии возник культ Кибелы, Великой Матери, и ее возлюбленного, пастуха по имени Аттис. Культ Исиды и Осириса (которого впоследствии заменил Серапис) возник в Египте, а в Сирии и Палестине зародился культ Адониса. Наконец, Персия (Иран) была основным и одним из первых мест распространения культа Митры, который, благодаря часто используемым в нем образам войны, имел особую привлекательность для римских солдат.

Ранние греческие мистические религии были государственными религиями в том случае, если они достигли статуса общественного гражданского культа и служили национальным или общенародным интересам. Поздние негреческие мистерии были личными, частными и индивидуалистическими.

Основные черты

Следует избегать предположений о том, что существовала одна общая мистическая религия. Хотя после 300 г.н.э. и стала развиваться тенденция к эклектизму и синтезу, каждый из мистических культов был отдельной и отличной от других религией в тот период, когда возникла христианская Церковь. Более того, все мистические культы принимали различные формы в различной культурной среде и претерпели значительные изменения, особенно после 100 г.н.э. Тем не менее, мистические религии имели пять общих черт.

1) Центральное место в каждом мистическом культе занимал ежегодный вегетационный цикл, в ходе которого жизнь обновляется каждую весну и умирает каждую осень. Последователи мистических культов находили глубокий символический смысл в естественных процессах роста, смерти, разложения и возрождения.

2) Как было отмечено выше, каждый культ придавал большое значение тайным обрядам, или мистериям, часто связанным с обрядом посвящения. Каждая мистическая религия также передавала посвящаемому "тайну", которая содержала информацию о жизни бога или богини и о том, каким образом человек мог достичь единения с этим богом. Это "знание" всегда было тайным (эзотерическим), недоступным кому-либо вне культа.

3) Центром каждой мистерии был миф, в котором божество либо возвращалось к жизни после смерти, либо иным образом одерживало верх над своими врагами. В каждом мифе обязательно присутствовала тема освобождения от всего земного и временного. Тайное значение культа и сопутствующего мифа выражалось в виде "сакраментальной драмы", которая была обращена прежде всего к чувствам и эмоциям посвящаемых. Религиозный экстаз должен был привести их к мысли, что они переживают начало новой жизни.

4) Мистерии обходились совсем или почти совсем без учения и правильных взглядов. Они главным образом касались эмоциональной жизни своих последователей. Культы использовали много различных способов воздействия на эмоции и воображение посвящаемых с целью создать у них ощущение "единения с богом": процессии, посты, спектакли, акты очищения, ослепляющий свет и тайные ритуалы. Это отсутствие какой-либо опоры на истинную веру составляло важное отличие мистических культов от христианства. Христианская вера была "замкнутой" в том смысле, что она признавала единственный законный путь к Богу и спасению: Иисуса Христа. Мистические культы были "открытыми" в том смысле, что ничто не мешало последователю одного культа принимать участие в других мистериях.

5) Первоочередной целью посвященных было мистическое переживание, которое приводило их к ощущению, что они достигли единения со своим богом. Помимо этого поиска мистического единения существовали еще две более высокие цели: освобождение или спасение и бессмертие.

ЭВОЛЮЦИЯ

До 100 г.н.э. мистические религии были в значительной степени ограничены определенными территориями и представляли собой еще относительно новое явление. После 100 г.н.э. они постепенно начинают приобретать все большее влияние, распространяясь по всей Римской империи. Но они также претерпевают значительные изменения, как правило в результате проникновения элементов одних культов в другие. По мере того, как приверженцы мистических культов становились все более эклектичными в своих верованиях и обрядах, начинали возникать новые и необычные сочетания старых культов. И по мере того, как культы начинали смягчать наиболее предосудительные черты своих старых обрядов, они начинали привлекать все большее число последователей.

КАК ВЫГЛЯДЕЛИ МИСТЕРИИ

Подавляющее большинство первоисточников (т.е. информации о мистических религиях из документов того времени), которые позволяют относительно полно воссоздать их содержание, было создано не ранее третьего века н.э. Слишком многие авторы, используя эти поздние первоисточники (после 200 г.н.э.), воссоздают мистические обряды третьего века, а затем пускаются в рассуждения о том, как по их мнению, эти культы должны были выглядеть в более раннюю эпоху. Эта практика является примером чрезвычайно плохой научной методологии, и ее нельзя оставить без должного ответа. На основе информации о культе, датируемой несколькими столетиями позже завершения канона Нового Завета, нельзя делать выводы о том, каким был этот культ в первом веке н.э. Важнейший вопрос состоит не в том, какое влияние мистические религии могли оказать на некоторые части христианского мира после 400 г.н.э., но в том, какое влияние зарождающиеся мистические культы могли оказать на Новый Завет в первом веке.

КУЛЬТ ИСИДЫ И ОСИРИСА

Культ Исиды возник в Египте и в своем развитии прошел две основных стадии. В древнеегипетском варианте, который не был мистической религией, Исида считалась богиней неба, земли, моря и невидимого подземного мира. На этой ранней стадии у Исиды был супруг по имени Осирис. Культ Исиды стал мистической религией лишь после того, как Птоломей I внес в него существенные изменения, т.е. где-то после 300 г. до н.э. В более поздние времена супругом Исиды стал новый бог по имени Серапис. Птоломей внес эти изменеия, чтобы примирить египетские и греческие воззрения в своем царстве и таким образом ускорить эллинизацию Египта.

Выйдя за пределы Египта, культ Исиды постепенно достиг Рима. Сперва римляне его отвергли, но эта религия все же проникла в город во время правления Калигулы (37-41 гг.н.э.). В последующие два столетия ее влияние постепенно распространялось, и в некоторых местах она стала главным соперником христианства. Успех культа в Римской империи, возможно, был связан с его впечатляющим ритуалом и надеждой на бессмертие, которую он предлагал своим последователям.

На раннеегипетской немистической стадии развития миф об Исиде касался ее супруга Осириса. Согласно наиболее распространенной версии этого мифа, Осирис был убит своим братом, который затем бросил гроб с телом Осириса в реку Нил. Исида нашла тело и возвратила его в Египет. Но убийца вновь завладел телом, расчленил его на 14 кусков и разбросал их на большой территории. После долгих поисков Исида собрала все части тела. Именно с этого момента чрезвычайное значение приобретает язык, которым описываются все последующие события. Иногда пересказчик довольствуется тем, что просто констатирует факт: Осирис вернулся к жизни, и тем самым уже заходят гораздо дальше, чем позволяет миф. Некоторые авторы идут еще дальше и ссылаются на якобы имевшее место "воскресение" Осириса. Работа одного либерального исследователя показывает, насколько предвзятыми могут быть люди, когда они описывают языческий миф "христианским" языком: "Мертвое тело Осириса плавало в Ниле, и он вернулся к жизни, что свершилось благодаря крещению в водах Нила" [3].

Такое искаженное и неряшливое использование языка навязывает читателю три несуществующих параллели между Осирисом и Христом: 1) бог-спаситель умирает и 2) претерпевает воскресение, сопровождаемое 3) крещением водой. Но эти "аналогии", равно как и язык, используемый для их описания, оказываются измышлениями современного исследователя, а не частью оригинального мифа. Сравнения между воскресением Иисуса и воскресением Осириса сильно преувеличены [4]. Не каждая версия мифа говорит о возвращении Осириса к жизни, в некоторых он просто становится властелином подземного царства. Столь же нелепыми являются попытки найти в мифе об Осирисе аналогию христианскому крещению [5]. Судьба гроба с телом Осириса в Ниле имеет не большее отношение к крещению, чем наводнение, погубившее Атлантиду.

Как уже было сказано, в более поздние времена мужским божеством культа Исиды был уже не умирающий Осирис, а Серапис. Серапис часто изображался богом солнца, и он явно не был умирающим богом. В таком случае, он, очевидно, не мог быть и воскресающим богом. Таким образом, надо помнить, что порожденная Птолемеем мистическая версия культа Исиды, которая была в обиходе примерно с 300 г. н.э. и на протяжении первых веков христианской эры, не содержала ничего, что напоминало бы умирающего и воскресающего бога-спасителя.

КУЛЬТ КИБЕЛЫ И АТТИСА

Кибеле, также известной как Великая Мать, поклонялась значительная часть эллинического мира. Она, несомненно, появилась как богиня природы. Ее ранний культ содержал обряды, сопровождаемые оргиями, во время которых обезумевшие мужчины-почитатели Кибелы оскопляли себя, становясь "Галли", или жрецами-евнухами этой богини. В конце концов, Кибела стала матерью всех богов и госпожой всего живущего.

Большая часть того, что мы знаем об этом культе, относится к позднему римскому периоду. Но детали весьма скудны, и почти все письменные источники были созданы достаточно поздно, и, конечно, значительно позже завершения канона Нового Завета.

Согласно мифу, Кибела любила пастуха по имени Аттис. За неверность она лишила его разума. Охваченный безумством, Аттис оскопил себя и умер. Это повергло Кибелу в великую скорбь, и в мир пришла смерть. Но затем Кибела вернула Аттиса к жизни, и это возвратило к жизни мир природы.

На язык, которым описываются события, последовавшие за смертью Аттиса, нередко влияют личные убеждения переводчика. Многие авторы, не задумываясь, пишут о "воскресении" Аттиса. Но это явное преувеличение. В самом мифе нет ни намека на что-либо, напоминающее воскресение, - Кибела сумела только сохранить мертвое тело Аттиса. Кроме того, упоминается о том, что на теле Аттиса продолжали расти волосы, и его мизинец мог чуть-чуть шевелиться. В некоторых версиях мифа возвращение Аттиса к жизни выглядит как превращение в вечнозеленое дерево. Так как в основе мифа лежит идея о годовом вегетационном цикле, какое-либо сходство с телесным воскресением Христа сильно преувеличено.

Со временем публичное воспроизведение мифа об Аттисе стало ежегодным событием, в котором почитатели культа Кибелы оплакивали мертвого Аттиса, постясь и занимаясь самобичеванием.

Только в позднеримских празднествах в честь весны (после 300 г. н.э.) появилось нечто отдаленно связанное с "воскресением". Сосновое дерево, символизирующее Аттиса, срубали, а затем несли, подобно мертвому телу, в святилище. Позже, во время празднеств дерево хоронили, а посвящаемые доводили себя до безумия и при этом наносили ножом глубокие раны. На следующую ночь "могилу" дерева раскапывали и праздновалось "воскресение Аттиса". Но язык этих поздних источников весьма двусмыслен. По правде говоря, никаких ясных, недвусмысленных описаний предполагаемого "воскресения" Аттиса не появляется даже в поздней литературе, начиная с 4 в. н.э.

ПРИНЕСЕНИЕ В ЖЕРТВУ БЫКА

Самым известным ритуалом культа Великой Матери было принесение в жертву быка. Но важно отметить, что этот ритуал не был частью культа в ранние времена. Он стал частью религии где-то во второй половине 2-го века н.э.

Во время этого обряда посвящаемые стояли или сидели, наклонясь, в яме, в то время как на платформе над их головами закалывали быка [6]. Затем посвящаемые купались в теплой крови умирающего животного. Некоторые утверждают, что ритуал жертвоприношения быка породил христианские выражения об омовении кровью Агнца (Отк. 7:14) или окроплении Кровью Иисуса (1 Пет. 1:2). На этот ритуал также ссылались как на источник учения Павла в Рим. 6:1-4, где апостол описывает христианское крещение, как отождествление христианина со смертью и воскресением Христа.

Однако никакая идея о смерти и воскресении не лежала в основе обряда жертвоприношения быка. Наиболее достоверные источники вынуждают нас датировать этот ритуал примерно столетием позже того, как Павел написал свое Послание к римлянам. Ни один из имеющихся текстов не подтверждает того, что жертвоприношение быка увековечивало память о смерти и "воскресении" Аттиса. Этот языческий обряд не мог быть источником проповедей Павла в 6-й главе его Послания к римлянам. Только к концу 4 в. н.э. в обряде появляется идея возрождения. Несколько крупных ученых видят в этом позднейшем добавлении влияние христианства [7]. Очевидно, что хронологическое развитие этого обряда делает невозможным его влияние на христианство первых веков. Учение Нового Завета о пролитой крови следует рассматривать в контексте его ветхозаветных прообразов - еврейской пасхи и обряда жертвоприношения в храме.

МИТРАИЗМ

Попытки воссоздать верования и обряды митраизма наталкиваются на огромные трудности вследствие недостатка сохранившейся информации. Последователи культа объясняют мир в терминах двух основных и противостоящих друг другу начал: доброго (описываемого как свет) и злого (тьма). Человеческие существа должны выбрать, на чьей стороне они будут сражаться, т.к. они вовлечены в конфликт между светом и тьмой. Митру стали считать самым могущественным посредником, способным помочь человеческим существам отражать атаки демонических сил [8].

Главная причина, по которой митраизм не мог повлиять на христианство первых веков - это хронология. Здесь все не совпадает! Расцвет митраизма произошел уже после завершения канона Нового Завета и потому не мог оказать влияние на что-либо, записанное в Новом Завете [9]. Более того, один памятник этого культа не может быть отнесен к периоду ранее 90-100 гг.н.э., и даже эта датировка является чрезвычайно широким допущением. Хронологические неувязки, таким образом, делают влияние митраизма на раннее христианство практически невероятным. И это, конечно, не оставляет нам никаких достоверных свидетельств такого влияния.

ПОРАЗИТЕЛЬНЫЕ АНАЛОГИИ

Я уже сказал достаточно, чтобы позволить себе прокомментировать одну из главных ошибок вышеупомянутых либеральных исследователей. Я имею в виду постоянство, с которым их работы свидетельствуют о необдуманном, даже неряшливом употреблении словесных конструкций. Часто можно встретить ученых, которые сперва употребляют христианскую терминологию для описания языческих верований и обрядов, а затем удивляются обнаруженному "поразительному сходству". Можно привести множество "доказательств" зависимости раннего христианства от мистических культов, описывая некоторые мистические верования и обряды в христианской терминологии. Так поступает Дж. Годвин в своей книге Mystery Religions in the Ancient World ("Мистические религии в Древнем мире"), в которой принесение в жертву ягненка описывается как "крещение кровью", при котором посвящаемый "омывается в крови агнца" [10]. Не очень сведующие читатели, возможно, будут ошеломлены таким поразительным сходством с христианством (см. Отк. 7:4), но более знакомые с вопросом увидят в таком утверждении признак сильного предубеждения против христианства.

Такого рода литература изобилует преувеличениями и чрезмерно упрощенными суждениями. Здесь можно встретить непомерно раздутые утверждения о якобы имеющем место сходстве крещения и причастия с подобными "таинствами" в некоторых мистических религиях. Попытки найти параллели между воскресением Христа и так называемым "воскресением" мистических божеств содержат большое количество упрощений и невнимания к деталям.

ЯЗЫЧЕСКИЕ РИТУАЛЫ И ХРИСТИАНСКИЕ ТАИНСТВА

Уже один тот факт, что в христианстве имеется священная трапеза и омовение тела, якобы "доказывает", что эти обряды были позаимствованы из подобных церемоний в языческих культах. Само по себе, конечно, это внешнее сходство ничего не доказывает. В конце концов, религиозные обряды могут принимать только ограниченное количество форм, и все они, естественно, будут связаны с важными или привычными сторонами человеческой жизни. Более важным вопросом является смысл языческих обрядов. Обряды омовения, существовавшие до Нового Завета, имеют иной смысл, нежели новозаветное крещение, а языческие омовения, существовавшие после 100 г. н.э. уже не могли повлиять на Новый Завет, и, более того, сами могли возникнуть под влиянием христианства [11]. Священные трапезы в дохристианских греческих мистериях ничего не доказывают, поскольку здесь имеет место расхождение во времени. Те греческие обряды, которые, якобы оказали влияние на христиан первого века, исчезли задолго до времен Христа и Павла. Священные трапезы в таких дохристианских культах, как митраизм, появляются слишком поздно.

В отличие от ритуалов посвящения в мистических культах, христианское крещение связано с тем, что реальное историческое лицо, Иисус Христос, совершило в истории. Последователи мистических культов верили, что их "таинства" способны дать человеку благодать бессмертия механическим или магическим образом, без того, чтобы человек претерпел какую-либо нравственную или духовную трансформацию. Это, конечно же, не соответствует взглядам Павла ни на спасение, ни на совершение христианских таинств. В противоположность языческим ритуалам посвящения, христианское крещение не является механической или магической церемонией. Очевидно, что истоки христианского крещения не найти ни в обряде жертвоприношения быка (который в любом случае существовал после первого века н.э.), ни в языческих обрядах омовения. Скорее его корни уходят в очистительные омовения, предписанные в Ветхом Завете, и иудейский обряд крещения прозелитов. Этот последний обряд, скорее всего, и был источником того, что делал Иоанн Креститель.

Из всех мистических культов только в митраизме присутствовало нечто, напоминающее причастие. Перед посвящаемым клали кусок хлеба и чашу воды, и жрец Митры произносил определенные ритуальные слова. Но позднее возникновение этого ритуала исключает предположение о его влиянии на христианство первого века.

Утверждение, что таинство причастия было заимствовано из языческих священных трапез, основано на преувеличениях и упрощениях. Предполагаемые параллели и аналогии полностью несостоятельны [12]. Поиск исторических корней таинства причастия принесет больший успех, если держаться иудейских истоков христианской веры, а не блуждать в обрядах языческих культов. Вечеря Господня берет начало от реального исторического лица и от того, что Он совершил в истории. Поводом для установления христианского причастия послужил еврейский праздник Пасхи. Попытки найти языческие корни в обрядах крещения и причастия следует признать несостоятельными.

СМЕРТЬ БОГОВ В МИСТИЧЕСКИХ КУЛЬТАХ И СМЕРТЬ ИИСУСА

Лучшим способом оценить влияние, которое якобы оказали на ранние христианские верования о смерти и воскресении Христа языческие мифы об умирающем и воскресающем боге-спасителе, будет внимательное изучение предполагаемых аналогий. Смерть Иисуса отличается от смертей языческих богов по крайней мере по шести позициям:

1) Ни один из так называемых богов-спасителей не умер за кого-то другого. Идея о Сыне Божьем, умирающем вместо своих созданий, присуща только христианству [13].

2) Только Иисус умер за грехи. Как отмечает Гюнтер Вагнер, "ни одному из языческих богов не приписывали намерение помочь людям. Смерть, которой они умирали, была совершенно иной (несчастный случай на охоте, самооскопление и т.п.)" [14].

3) Иисус умер один раз и навсегда (Евр. 7:27; 9:25-28; 10:10-14). Напротив, боги мистических культов были божествами растительности, и их повторяющаяся смерть и воскресение отражали ежегодный цикл природы.

4) Смерть Иисуса была действительным историческим событием. Смерть богов мистических культов описывается в мифологической драме, не имеющей исторической основы; постоянное повторение этой драмы знаменует собой постоянно повторяющиеся смерть и возрождение природы. Неопровержимый факт, что ранняя Церковь верила в реальность исторических событий, на которых основывалась проповедь смерти и воскресения Иисуса, превращает в абсурд любую попытку доказать происхождение этой веры от мифических, неисторических историй языческих культов [15].

5) В отличие от богов мистических культов, Иисус умер добровольно. Ни на что подобное в мистериях нет даже намека.

6) И, наконец, смерть Иисуса была не поражением, а триумфом. Христианство абсолютно не похоже на языческие культы тем, что весть о смерти Иисуса для христиан является посланием о триумфе. Даже когда Иисус терпел боль и унижение на кресте, Он был победителем. Торжествующие интонации Нового Завета резко контрастируют с духом мистических религий, последователи которых плакали и скорбели об ужасной участи, постигшей их богов [16].

ВОСКРЕСШИЙ ХРИСТОС И "ВОСКРЕСАЮЩИЕ БОГИ-СПАСИТЕЛИ"

Какие из мистических богов на самом деле воскресли из мертвых? Ни один из ранних текстов не упоминает о воскресении Аттиса. Не лучше аргументировано и воскресение Осириса. О "воскресении" в мифах об Осирисе, Аттисе и Адонисе можно говорить только в самом широком смысле [17]. Например, когда Исида собрала куски расчлененного тела Осириса, он стал "Властелином подземного мира". Это очень плохая замена воскресению Иисуса Христа. А Митру вообще нельзя назвать умирающим и воскресающим богом. Течение научной мысли обернулось против попыток поставить раннее христианство в зависимость от так называемых умирающих и воскресающих богов эллинического язычества [18]. Любое непредвзятое исследование фактов показывает, что подобные заявления должны быть отвергнуты.

ХРИСТИАНСКОЕ РОЖДЕНИЕ СВЫШЕ И КУЛЬТОВЫЕ РИТУАЛЫ ПОСВЯЩЕНИЯ

Работы либеральных авторов по данному вопросу полны огульных обобщений, из которых следует, что раннее христианство заимствовало свои идеи о рождении свыше из языческих мистических культов [19]. Но факты свидетельствуют, что никакого дохристианского учения о рождении свыше, которое могли бы заимствовать христиане не существовало. В сохранившихся источниках есть лишь несколько ссылок на рождение свыше, и все они являются либо очень поздними, либо очень двусмысленными. Они никак не помогут в решении вопроса о том, откуда это понятие появилось в Новом Завете. Утверждение, что в дохристианских мистериях "ритуалы посвящения" рассматривали как некое духовное возрождение, не находит поддержки ни в одном из источников, современных этим ритуалам. Вместо этого, представления, обнаруженные в значительно более поздних текстах, вкладываются в более ранние обряды, которые затем довольно голословно толкуются, как драматическое описание "нового рождения" посвящаемого. Мнение, что дохристианские мистические культы использовали термин "новое рождение", не находит подтверждения ни в одном тексте.

Большинство современных ученых придерживается мнения, что идея "рождения свыше" в мистериях (существование которой подтверждается только источниками, датируемыми после 300 г. н.э.) отличается от новозаветного учения столь существенно, что возможность какой-либо тесной связи между ними исключена. Максимум, на что эти ученые готовы пойти, - это признать возможным, что некоторые христиане заимствовали метафоры или образы из обычной речи того времени и придали им новую форму, чтобы воплотить в них свои характерные богословские убеждения. Таким образом, даже если метафора "рождение свыше" имеет эллиническое происхождение, в христианстве она приобрела совершенно особое содержание [20].

СЕМЬ АРГУМЕНТОВ ПРОТИВ ТОГО,

ЧТО ХРИСТИАНСТВО НАХОДИЛОСЬ ПОД ВЛИЯНИЕМ МИСТИЧЕСКИХ КУЛЬТОВ

В заключение я приведу семь аргументов, которые подрывают либеральные усилия показать, что христианство первого века заимствовало свои важнейшие догмы и обряды из языческих мистических религий.

1) Аргументы, предлагаемые в "доказательство" влияния мистических культов на христианство, иллюстрирует логическую ошибку ложной причинности. Эту ошибку опускают всякий раз, когда говорят, что только потому, что два явления существуют параллельно, одно из них непременно является причиной другого. Нам всем следует знать, что простое совпадение не указывает на причинную связь. Равно и сходство не является доказательством взаимной зависимости.

2) Многие пресловутые "общие черты" христианства и мистических культов либо сильно преувеличены, либо вымышлены. Ученые часто описывают языческие ритуалы в терминах, заимствованных из христианства. Необдуманное использование языка может привести к высказываниям о "Святом Причастии" в митраизме или о "крещении" в культе Исиды. Непростительной нелепостью является использование слова "спаситель" со всем его новозаветным содержанием применительно к Осирису или Аттису, как если бы они были спасителями в таком же смысле.

3) Несоответствие в хронологии. Почти все источники информации о языческих религиях, которые якобы оказали влияние на раннее христианство, относятся к значительно более позднему времени. Часто можно встретить авторов, цитирующих документы, написанные через 300 лет после смерти Павла, в попытке найти идеи, которые могли на него повлиять. Мы должны отбросить предположения, существовавшие в том или ином культе определенных догм и обрядов в третьем или четвертом веке н.э., доказывает, что такие же убеждения и ритуалы были свойственны этому культу и в первом веке.

4) Павел никогда не стал бы сознательно заимствовать что-либо из языческих религий. Все, что мы знаем о нем, свидетельствует против предположения, что он мог находиться под влиянием языческих воззрений. Он придает особое значение своему предшествующему воспитанию, полученному в наиболее строгой форме иудаизма (Флп. 3:5). Павел предостерегал колоссян от того самого влияния, которое сторонники синкретического представления о христианстве приписывают ему, а именно от увлечения ложными философиями (Кол. 2:8).

5) Раннее христианство было замкнутой верой. Как объясняет Дж. Мэчен, мистические культы были открытыми. "Человек мог быть посвящен в культы Исиды или Митры, не отказываясь от своих прежних верований. Но если человека принимали в Церковь, то, как проповедовал Павел, он должен был отказаться от всех других спасителей ради Господа Иисуса Христа... Среди преобладающего синкретизма греко-римского мира религия Павла и религия Израиля стоят совершенно особо" [21]. Эта замкнутость христианства должна служить отправной точкой во всех рассуждениях о возможных связях между христианством и его языческими соперниками. Любой намек на синкретизм в Новом Завете вызвал бы немедленную полемику.

6) В отличие от мистических культов, религия Павла была основана на исторических событиях, которые действительно имели место. Мистицизм мистических культов был, по сути, неисторичен. Их мифы представляли собой или иллюстрации того, что претерпевал посвящаемый, а не реальные исторические события, какими Павел считал смерть и воскресение Христа. Христианское утверждение, что смерть и воскресение Христа произошли с реальным историческим лицом в конкретное время и в конкретном месте, не имеет абсолютно никакой аналогии ни в одной языческой мистической религии.

7) Немногие существующие аналогии отражают скорее влияние христианства на языческий мир. Как отмечает Брюс Метцгер, "не следует бездумно опираться на предположение, что мистические культы всегда влияли на христианство, т.к. не только возможно, но и весьма вероятно, что в некоторых случаях, влияние шло в обратном направлении" [22]. И не стоит удивляться тому, что лидеры культов, которые христианство успешно вытесняло, должны были каким-то образом сдерживать это наступление. А был ли для этого лучший способ, чем предложить языческий суррогат? Попытки язычников противостоять растущему влиянию христианства путем подражания ему ясно просматриваются в мерах, введенных Юлианом Отступником, который был римским императором с 361 по 363 гг. н.э.

ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОЕ СЛОВО

Либеральные попытки подорвать уникальность христианских откровений утверждениями о влиянии языческих религий терпят крах, как только становится доступной вся информация. Очевидно, что либеральные аргументы демонстрируют удивительно слабую научную методологию. И это заключение, возможно, еще слишком великодушно. По мнению одного автора, более точно подобную аргументацию следует охарактеризовать как "предубежденную безответственность" [23]. Но чтобы полностью ознакомиться с данной проблемой, мудрый читатель потрудится изучить материалы, указанные в краткой библиографии.

Ссылки

 1 См. Ronald Nash, The Gospel and the Greeks (Richardson, TX: Probe Books, 1992). Первоначально эта книга была издана в 1984 г. под названием Christianity and the Hellenist World.

 2 Я вынужден опустить рассмотрение этих мистерий, см. Nash, 131-136.

 3 Joseph Klausner, From Jesus to Paul (New York: Macmillan, 1943), 104.

 4 См. Edwin Yamauchi, "Easter - Myth, Hallucination, or History?" Christianity Today, 29 марта 1974 г., 660-663.

 5 См. Gьnter Wagner, Pauline Baptism and the Pagan Mysteries (Edinburgh: Oliver and Boyd, 1967), 260ff.

 6 Поскольку быки стоили дорого, их часто заменяли баранами.

 7 См. Nash, гл. 9.

 8 Более подробно см. Nash, 143-148.

 9 См. Franz Cumont, The Mysteries of Mithra (Chicago: Open Court, 1903), 87ff.

 10 Joscelyn Godwin, Mystery Religions in the Ancient World (New York: Harper and Row, 1981), 111.

 11 См. Nash, гл. 9.

 12 См. Herman Ridderbos, Paul: An Outline of His Theology (Grand Rapids: Eerdmans, 1975), 24.

 13 См. Martin Hengel, The Son of God (Philadelphia: Fortress Press, 1976), 26.

 14 Wagner, 284.

 15 См. W.K.C.Guthrie, Ortheus and Greek Religion, 2-е изд. (London: Methuen, 1952), 268.

 16 См. A.D.Nock, "Early Gentile Christianity and Its Hellenistic Background," в сб. Essays on the Trinity and the Incarnation, под ред. A.E.J.Rawlinson (London: Longmans, Green, 1928), 106.

 17 См. J.Gresham Machen, The Origin of Paul's Religion (New York: Macmillan, 1925), 234-235.

 18 См. Nash, 161-199.

 19 См. Nash, 173-178.

 20 См. W.F.Flemington, The New Testament Doctrine of Baptism (London: SPCK, 1948), 76-81.

 21 Machen, 9.

 22 Bruce M. Metzger, Historical and Literary Studies: Pagan, Jewish, and Christian (Grand Rapids: Eerdmans, 1968), 11. Рассматриваемые здесь параллели следует датировать более поздним периодом, по меньшей мере после 200 г. н. э.

 23 Gordon H. Clark, Thales to Dewey (Boston: Houghton Miffin, 1957), 195.


ПОВЛИЯЛА ЛИ НА НОВЫЙ ЗАВЕТ ЯЗЫЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ?

Рональд Нэш

Заимствовало ли христианство первого столетия н. э. свои основные воззрения [1] у языческих философских систем своего времени? Было ли христианство первого столетия - христианство, нашедшее отражение на страницах Нового Завета, - синкретической религией (т.е. религией, совмещающей в себе элементы различных вероучений)? Во время учебы в колледже христиане иногда наталкиваются на преподавателей, которые отвечают на этот вопрос утвердительно и пытаются использовать утверждения о том, что за словами Нового Завета кроются языческие корни, чтобы подорвать веру своих студентов-христиан. Многие христиане, впервые услышав подобные заявления, бывают ошеломлены и не знают, как им поступить. Эта статья имеет своей целью помочь таким христианам опровергнуть утверждения о влиянии языческой философии на Новый Завет.

КРАТКАЯ ИСТОРИЯ ВОПРОСА

В период примерно с 1890 по 1940 г. ученые часто голословно утверждали, что ранняя христианская церковь испытала на себе сильное влияние таких философских течений, как платонизм и стоицизм. Особое внимание уделялось еврейскому философу Филону Александрийскому (ум. 50 г. н. э.), воззрения которого, как говорили исследователи, прослеживаются в использовании слова Logos в качестве имени Иисуса Христа в первых стихах Евангелия от Иоанна.

Главным образом благодаря серии научных книг и статей, написанных в опровержение этого, незадолго до начала Второй мировой войны домыслы о зависимости раннего христианства от языческой философии постепенно начали рассеиваться. Сейчас, в начале 90-х годов, большинство видных ученых считают этот вопрос совершенно неактуальным. Однако прежние доводы продолжают исправно звучать в работах немногих специалистов и в лекционных аудиториях многочисленных университетских преподавателей, не потрудившихся ознакомиться с огромным корпусом публикаций на эту тему.

Так, например, в одном известном учебнике по философии покойный Е. А. Бертт, преподававший в послевоенные годы в Корнелльском университете, доказывал, что богословие Павла основывалось на идеях, позаимствованных из эллинистического мира.1  Подобные утверждения можно найти и в широко распространенном учебнике по истории философии, составленном У. Т. Джонсом, профессором философии Калифорнийского технологического института [2]. В учебнике по истории The Ancient World Томаса У. Африки, есть многочисленные ссылки на зависимость христианства от языческих философских систем [3]. При том, что упомянутые работы обнаруживают удивительно слабое знакомство их авторов с научной литературой, приведенные в них ложные утверждения все еще могут причинить большой вред, если в них поверят несведущие люди.

Эта статья познакомит читателя с наиболее важными заявлениями сторонников теории о зависимости раннего христианства от языческой философии на протяжении эпохи эллинизма [4]. Остановимся на трех основных утверждениях: (1) в Новом Завете присутствуют элементы платонической философии, (2) Новый Завет демонстрирует признаки влияния философской системы, известной как стоицизм, и (3) Иоанн позаимствовал понятие Logos для описания Иисуса (Ин. 1:1-14) у древнееврейского философа Филона Александрийского (чьи воззрения представляют собой причудливую смесь платонизма и стоицизма), который повлиял и на образ мыслей автора Послания к евреям. Рассматривая каждое из этих положений, я предоставлю читателю информацию, которая раскроет его слабые места.

Очевидно, что этот предмет слишком обширен, чтобы должным образом рассмотреть его в одной короткой статье. Поэтому я также буду отсылать читателя к работам, содержащим более подробное исследование вопроса. Например, все поднятые в этой статье проблемы рассмотрены значительно подробнее в моей книге The Gospel and the Greeks [5]. 

Основное внимание в данной работе, и вам следует иметь это ввиду, я буду уделять новозаветным авторам, которые, как считают христиане, получили эту истину в откровении. Общеизвестная приверженность христиан к учению о богодухновенности и авторитетности документов Нового Завета не обязывает их таким же образом относиться к трудам христианских мыслителей, творивших по завершении канона Нового Завета. Изучающие историю церкви признают, что многие ранние отцы церкви, такие как Ориген (I85-254 гг. н. э.) [6], придерживались некоторых небиблейских взглядов. В этой статье речь пойдет о домыслах относительно языческих представлений в новозаветных книгах.

ВЛИЯНИЕ ПЛАТОНИЗМА?

В этом разделе будут рассмотрены главные доводы, некогда приводившиеся в обоснование той точки зрения, что апостол Павел многое позаимствовал из платонизма. К моменту завершения чтения раздела вы не только лучше поймете, почему подобные утверждения сегодня едва ли можно услышать, но и найдете достаточно поводов удивляться тому, как любой серьезный исследователь Нового Завета вообще мог допустить, что эти обвинения заслуженны.

Публикации, указывающие на связь учения Павла с платонизмом, основной упор делают на обвинения именно такого рода. Например, предполагается, что труды Павла отражают дуалистическое представление о мире, - и это мировоззрение, якобы, наиболее отчетливо проявляется в учении о радикальном различии души и тела человека, которое приписывают апостолу. Более того, говорят, что Павел проявляет характерное для платонизма отвращение к телу, как к чему-то низменному, к темнице для души, об избавлении из которой мечтает христианин. И пока смерть не принесет ему это освобождение, христианин, по Павлу, якобы должен умерщвлять свою плоть посредством различных аскетических подвигов.

Самый первый и очевидный шаг, который следует сделать христианину, чтобы в этом разобраться, - попросить того, кто позволяет себе подобные высказывания, указать отрывки из Нового Завета, в которых присутствует пресловутый платонизм Павла. В подтверждение того, что Павел учил, будто человеческое тело - это темница души, обычно приводят отрывок из Послания к римлянам: "Бедный я человек! Кто избавит меня от сего тела смерти?" (7:24).

Очевидно, что в этом стихе Павел не использует ни слова "темница" (phylake), ни мысль о том, что плоть является темницей души. Кстати говоря, нигде в Писании Павел не говорит о плоти как о темнице. Скорее всего, в Римлянам 7:24 Павел использует слово "темница" в переносном значении.

Еще один стих, к которому в этой связи иногда прибегают критики [7], - это Римлянам 8:23: "И не только она [тварь], но и мы сами, имея начаток духа, и мы в себе стенаем, ожидая усыновления, искупления тела нашего." Этот стих, напротив, лишь опровергает предположения о приверженности Павла платонизму, поскольку искупление, которого он ожидает, - это слава, следующая за его телесным воскресением. Ни один уважающий себя платоник никогда не стал бы проповедовать учение о телесном воскресении. Основой платонизма была вера в то, что смерть приносит людям полное и окончательное освобождение от всего физического и материального.

Почти каждый автор, утверждавший, что Павел находился под влиянием платонизма, ссылался на многократное использование апостолом слова "плоть" в связи с грехом. Если бы Павел действительно проповедовал, что душа - это добро, а тело - зло, ссылки на приписываемую ему приверженность платонизму приобрели бы хоть какой-то смысл [8]. Важный вопрос, однако, состоит в том, какой смысл вкладывал Павел в слово плоть. Философ Гордон Кларк предостерегает от некорректного прочтения Посланий Павла, при котором под словом "плоть" понимается "тело". Кларк отмечает: "Если чуть внимательнее отнестись к замечаниям Павла, становится ясно, что он имел в виду не тело, но греховную человеческую природу, унаследованную от Адама" [9]. Богослов Дж. Гришэм Мэчен - он жил в то время, когда эта точка зрения получила наивысшее признание, - подробно рассмотрел подлинный смысл, который Павел вкладывал в слово "плоть":

Предпочитаемое Павлом употребление слова "плоть" для обозначения того, в чем заключен грех, очевидно, не имеет ничего общего с языческим употреблением этого слова... На первый взгляд кажется, что есть сходство между учением Павла о плоти и греческим учением о заложенном в материи зле, которое присутствует ... у Платона и его последователей. Но при более внимательном рассмотрении это сходство исчезает. Согласно Платону, тело есть зло, потому что оно материально: тело - это темница души. Ничто не может быть дальше от убеждений Павла. По учению Павла, соединение души и тела является абсолютно нормальным, и душа без тела пребывает в наготе... В учении Павла нет указания на присущую материи греховность [10].

Таким образом, Павлово осуждение "плоти" как зла, не имеет абсолютно никакого отношения к человеческому телу. Он употребляет слово sarx (плоть) применительно к психологическому и духовному пороку, который заставляет каждого человека превозноситься перед Творцом. Один из современных переводов Библии на английский язык, New International Version (NIV), очень ясно выражает эту мысль, поскольку слово sarx передается в нем фразой "греховная природа". Например, стих Римлянам 7:5, который часто приводят в подтверждение того, что Павел считал материю злом, звучит в NIV так: "Ибо когда мы жили под властью греховной природы [sarx], греховные страсти, пробужденные законом, действовали в наших телах, и мы приносили плод смерти". Ни один из текстов, в которых Павел употребляет слово sarx в его этическом смысле, не может послужить опорой для сентенций о том, что он был платоническим дуалистом.

Утверждение, будто Павел считал материю злом, противоречит и его убеждению в том, что высшей участью спасенных человеческих существ будет бесконечная жизнь в воскресшем теле, а не бестелесное существование бессмертной души, как учил Платон. Учение Павла о воскресении тела (1 Кор. 15:12-58) очевидно несовместимо с учением о присущем материи зле.

Попытки найти у Павла дуализм (противопоставление греховной материи праведному духу) претыкаются также и о веру апостола в существование духов злобы (Еф. 6:12). Да и тот факт, что Бог признал Свое творение хорошим (Быт. 1:31), также показывает, как далек дуализм от учения Ветхого и Нового Заветов.

Что же до утверждения о том, что Павел проповедовал крайний аскетизм, доходивший до преднамеренного нанесения самому себе увечий [11], в действительности его перу принадлежит самая резкая критика аскетизма в Новом Завете (напр., Кол. 2:16-23 ). Гордон Кларк справедливо отмечает, что Павлом "двигало не желание освободить божественную душу из ее телесной могилы, и тем более - не идея о том, что боль есть добро, а удовольствие - зло. Скорее, речь идет о том, что Павел сравнивал жизнь с гонкой, победить в которой возможно лишь отбросив все, что нас обременяет, в том числе и запинающий нас грех. Готовый претерпеть побивание камнями и плетьми во имя Христа, он никогда не занимался самобичеванием." [12] 

Мы приходим к выводу, что писатели, говорящие о влиянии платонизма на учение Павла, а также преподаватели университетов и семинарий, доносящие эти теории до своих студентов, по меньшей мере, виновны в небрежных исследованиях и неверных умозаключениях. Возникает ощущение, что ими двигало, главным образом, желание найти хоть что-нибудь, что бросило бы тень на богодухновенность и достоверность Писания.

ВЛИЯНИЕ СТОИЦИЗМА?

Наиболее важное влияние на образованных людей в первом веке нашей эры оказала стоическая философия. Философы-стоики были материалистами, пантеистами и фаталистами: они полагали, что все сущее имеет физическую, или телесную, природу, и что все сущее, в конечном итоге, восходит своими корнями к единой высшей вселенской сущности, которая божественна. Они считали, что Бог и мир некоторым образом связаны, и это позволяет описывать мир как тело Бога, а Бога - как душу мира. В отличие от Бога иудаизма и христианства - вечной, всемогущей, всеведущей, любящей духовной Личности - Бог стоиков был безличным, то есть не обладал ни знанием, ни любовью, ни провидением. О фатализме стоиков говорит их вера в то, что все происходящее обусловлено необходимостью.

Главным достижением философов-стоиков стало создание этической системы, которая должна была помочь стоику жить осмысленной жизнью в фаталистическом мире. Для того, чтобы отличить добро от зла, учили стоики, мы должны отвернуться от всего неизбежно происходящего в нашем мире и заглянуть внутрь себя. Личные добродетели или пороки заложены в нашем восприятии, в том, как мы реагируем на происходящее с нами. Ключевое слово в этике стоиков - безразличие. Все, что происходит с человеком, предопределено его судьбой. Но большинство людей противятся своей судьбе, хотя в действительности естественный порядок вещей ничем изменить нельзя. А потому наш долг в этой жизни состоит в том, чтобы принимать происходящее, как оно есть, смириться с неизбежной участью. Это выражается в нашем безразличии ко всему окружающему, включая семью и собственность. Истинно добродетельный человек будет устранять из своей жизни все страсти и эмоции, пока не достигнет состояния, в котором его ничто не будет волновать или беспокоить. Когда человек понимает, что он - раб своей судьбы, секрет единственно возможной для него добродетельной жизни состоит в том, чтобы устранить из своей жизни все эмоции и принимать все, что судьба пошлет ему на пути.

Тот факт, что стоики часто описывали это состояние отрешения как "принятие воли Божией", несомненно, и стал причиной путаницы между их учением и новозаветным учением об исполнении воли Бога. Но идеи, стоящие за словами стоиков и христиан, совершенно различны! Когда стоик говорил о воле Божией, он имел ввиду всего лишь покорность неизбежному року в виде обезличенной, бесстрастной, лишенной знания и любви Природы. Когда же о смирении перед волей Божией говорят христиане, они подразумевают замысел обладающего знанием, любящего и личностного Бога.

Много лет назад в определенных кругах было модно утверждать, что апостол Павел находился под влиянием стоицизма. В 1970-е годы Джон Херман Рэндалл-младший, профессор Колумбийского университета, объяснял сильную социальную направленность нравственной философии Павла влиянием стоиков [13]. То, что Павел подчеркивал скорее внутренние побуждения, а не внешние поступки, приписывалось влиянию стоицизма [14]. Было время, когда некоторые исследователи предполагали, что Павел был знаком с мыслителем-стоиком Сенекой, занимавшим высокий пост в администрации Нерона как раз в годы жизни апостола в Риме [15]. И Павел, в своей знаменитой проповеди на Марсовом холме в Афинах /Деян. 17:28 /, вне всякого сомнения цитировал писателя-стоика.

Однако то, что Павел цитирует писателя-стоика, конечно же, ни о чем не говорит. Будучи образованным человеком и беседуя со стоиками, он счел это хорошим риторическим приемом, а заодно и способом добиться внимания аудитории. Хотя Павел и Сенека находились в Риме в одно и то же время, нет никаких сведений об их личном знакомстве, но есть множество доказательств того, что их философские системы были чужды друг другу. Стоическая этика Сенеки в ее правильном понимании отвратительна для христианина, каким был Павел. Она полностью чужда искренних человеческих эмоций и сострадания; в ней нет места любви, жалости или раскаянию. В ней нет никакой внутренней потребности к покаянию, обращению и вере в Бога. Даже если Павел и употреблял стоические образы и язык, он придавал этим словам новое, более высокое содержание и значение. При любом сравнении образа мыслей Павла с философией стоицизма очевидны именно их различия и противоречия.

Осталось рассмотреть еще два примера предполагаемого влияния стоицизма. Первый связан с тем, что стоики пользовались греческим словом logos, как техническим термином. Этим же словом, как именем Иисуса Христа, пользуется и Иоанн в первых четырнадцати стихах своего Евангелия. Поскольку непосредственным источником появления слова logos в Новом Завете обычно считается еврейский философ Филон, система взглядов которого была сплавом платонизма и стоицизма, мы отложим обсуждение этого вопроса до следующего раздела. Второй пример пресловутого влияния стоицизма связан с убеждением ранних стоиков (300-200 гг. до н.э.), что мир в конце концов будет разрушен огнем. Таким образом, как считают некоторые критики, учение Петра о том, что Бог разрушит весь мир огнем (2-е Петра 3), перекликается с учением стоиков о вселенском пожаре.

На беду этим критикам, их теория разваливается, стоит лишь обратить внимание на существенные различия между воззрениями стоиков и учением Петра. Во-первых, огненная гибель у стоиков - вечно повторяющееся событие, не имеющее ничего общего с разумными намерениями личностного Бога. Философ Гордон Кларк поясняет: "Сожжение во 2-м Петра - внезапная катастрофа, подобная потопу. У стоиков же сожжение - медленный процесс, который идет уже сейчас; он продолжается очень долго, чтобы все элементы понемногу превратились в огонь. Этот процесс в представлении стоиков является естественным в самом обычном значений слова (следствие естественного порядка вещей); Петр же говорит о нем, как о следствии Божьего решения." [16] Кроме того, пожар у стоиков является частью пантеистической системы, а сожжение у Петра - божественный суд святого и личностного Творца над грехом.

Этим, однако, различия не исчерпываются: пожар у стоиков бесконечно повторяется. После каждого сожжения мир начинается снова и повторяет тот же ход событий, что и в предыдущем цикле. История мира, по убеждению стоиков, повторяет себя бесконечное число раз. Сравните это с учением Петра, что мир будет разрушен огнем только один раз, как это случилось во дни Ноева потопа.

Наверное, самым решающим доводом против возможности стоического влияния во 2-м Петра является тот факт, что наиболее известные писатели-стоики полностью отказались от этого учения к середине первого столетия н.э. Критик пытается убедить нас в том, что автор 2-го Послания Петра находился под влиянием стоического учения, которое мыслители-стоики полностью отвергли. Стоит ли удивляться тому, что большинство ученых отказалось от теорий о влиянии стоиков на Новый Завет много десятилетий назад. Это оставляет нас с третьим, и последним, философским учением, которое могло бы оказать влияние на Новый Завет, - учением еврейского мыслителя Филона Александрийского, жившего в первом веке н.э.

ВЛИЯНИЕ ФИЛОНА?

В начале христианской эры Александрия Египетская, важный центр еврейской Диаспоры, сделалась главным центром эллинистической мысли. Большая колония евреев, считавшая Александрию своим домом, переняла многие черты греческого языка и культуры. Оставаясь верными иудейской вере, они перевели свои Писания на греческий язык (Септуагинта). Это усиливало их культурную изоляцию от еврейских корней, поскольку теперь у них осталось еще меньше причин заботиться о свободном владении еврейским языком. Учитывая интеллектуальные запросы александрийских евреев, проникновение в Александрию таких философских систем, как платонизм и стоицизм, неизбежно должно было их затронуть.

Крупнейшим мыслителем из числа александрийских евреев был Филон, живший примерно с 25 по 50 гг. н. э. Его работы содержат важнейшие моменты, иллюстрирующие слияние платонизма и стоицизма, определившее развитие эллинистической философии во время жизни Филона и в последующие годы. Он служит лучшим примером того, как образованные евреи Диаспоры, оторванные от Палестины и родной культуры, позволили эллинистическим влияниям проникнуть в их богословие и философию [17].

Филон Александрийский стал знаменит своим использованием термина logos [18].  Однако в его многочисленных трудах совершенно невозможно найти ясное или последовательное употребление этого слова. Например, он использует этот термин для обозначения платоновского идеального мира форм [19], Божьего разума и некоего принципа, существующего где-то между Божьими мирами и творением. В других случаях он употребляет слово logos применительно к любому из нескольких посредников между Богом и человеком: ангелам, Моисею, Аврааму и даже иудейскому первосвященнику. Но если на время оставить вопрос о неясности и непоследовательности, использование слова logos породило вопросы о возможности влияния александрийского иудаизма на такие разделы Нового Завета, как Евангелие от Иоанна и Послание к евреям.

Шестьдесят лет назад та точка зрения, что автор четвертого Евангелия находился под влиянием Филонова учения о logos'е, в некоторых кругах стала практически официальной [20]. Однако, за незначительным исключением, все ученые постепенно перестали считать Филона Александрийского источником Иоаннова учения о Логосе. Но, как это часто случается, весть об изменении позиций научного мира очень медленно достигала некоторых из них. А потому в 1970 г. Джон Херман Рэндалл-младший написал, что "в своем Прологе о Слове, о Logos, [Иоанн] использует более раннее смешение платонизма и еврейских традиций, принятое Филоном Иудеем" [21]. А в учебнике по истории философии, который все еще широко используется, даже в некоторых евангелических колледжах, У.Т.Джоунс утверждает, что "мистицизм четвертого Евангелия берет начало от платонизма эллинистической Александрии" [22].

Большинство современных исследователей Нового Завета не видят нужды говорить о сознательной связи между Филоном (или александрийским иудаизмом) и новозаветным употреблением понятия logos. Они указывают, что, наряду с философскими и филоновскими воззрениями о logos, в иудаизме того времени существовало еще два схожих, но независимых учения. Одним из них была дохристианская иудейская теория о персонифицированной Мудрости, о которой говорится в Притчах 8:22-26 [23]. Другие ученые выдвигают теорию, которая усматривает связь между новозаветным употреблением понятия logos и такими ветхозаветными выражениями, как "Cлово Божие", "Слово Господне". Во многих отрывках Ветхого Завета подобные выражения предполагают независимое существование и личностный характер Слова Божьего [24].

Оба эти направления мысли имеют ценность, и читателю будет полезно изучить их более полно. Однако в течение многих лет я рекомендовал другой подход к проблеме, а именно тот, что признает возможность связи между христологией Логоса [25], присущей Посланию к евреям, и Прологом к Евангелию от Иоанна.

В 6 главе своей книги The Gospel and the Greeks я исследовал множество общих черт, удивительным образом связывающих автора Послания к евреям (как я полагаю, Аполлоса) с александрийским иудаизмом. Я выделил указания на то, что автор Послания к евреям мог быть александрийским евреем, изучившим до своего обращения в христианство философию Филона. Целью автора Послания к евреям было предостеречь других членов общины, принявших христианство евреев Диаспоры, от отступничества, могущего привести к отказу от Христа и возврату к прежней вере [26]. В тексте своего Послания автор (Аполлос?) утверждает, что, поскольку Христос является лучшим Логосом (или посредником), чем любой из посредников, в которых они верили раньше, возврат к прежним, низшим посредникам лишен всякого смысла.

Если мои рассуждения справедливы, открываются несколько интересных возможностей. Во-первых, автор Послания к евреям (кем бы он ни был) заслуживает звания первого христианского философа, поскольку он досконально изучил александрийскую философию. Но автор Послания к евреям не использует свое философское образование, чтобы привнести александрийскую философию в христианское учение; напротив, он использует христианское учение, чтобы опровергнуть свое прошлое мировоззрение. Кроме того, такое прочтение Послания к евреям указывает на существование христианской общины с высоко развитой христологией Логоса. Однако их применение понятия logos к Иисусу Христу не вылилось во внедрение языческой философии в христианство. Напротив, христианское использование термина "Логос" развилось в осознанный противовес любому соответствующему положению философии Филона. Как только мы признаем эту возможность, станет ясно, что настоящим источником использования Иоанном слова logos в Иоанна 1:1-4 могло быть его знакомство с учением общины принявших христианство эллинизированных евреев.

Помимо моих собственных размышлений по этому вопросу, существует ряд других доказательств того, что Логос Филона не мог оказать прямого влияния на библейское понятие о Логосе [27]. (1) Логос-посредник Филона был метафизической абстракцией, а Логос Нового Завета - конкретное историческое лицо. Логос Филона не был ни человеком, ни мессией, ни спасителем, а космическим принципом, сформулированным для решения различных философских проблем. (2) Учитывая приверженность Филона платонизму и его положению о пренебрежении телом, как темницей для души, он никогда бы не поверил во что-нибудь вроде Воплощения. Бог Филона никогда не вступал в непосредственный контакт с материей. Но Иисус Послания к евреям не только становится человеком, но и разделяет все стороны человеческого существования, включая искушение грехом. Филон не потерпел бы таких мыслей. (3) К Логосу Филона невозможно применить описание Иисуса из Послания к евреям: страдающего, искушаемого грехом и умирающего. (4) Многократное упоминание о сострадании Иисуса к своим братьям (т.е. христианам) в Послании к евреям несовместимо с точкой зрения Филона на чувства. Филон находился под влиянием пренебрежительного отношения стоиков к эмоциям, и считал достижение состояния апатии (освобождения от страстей, эмоций и привязанностей) значительно более важным, чем симпатия и сострадание.

Целью данной статьи было ознакомить читателя с тем фактом, что в течение столетия различные авторы пытались подорвать доверие к Новому Завету утверждениями, что некоторые его учения были заимствованы из современных ему языческих философских систем. Внимательное изучение вопроса доказывает ложность этих утверждений. Возможно, самый серьезный вопрос, на который мы пока не ответили, - что же нам думать об учености тех авторов и профессоров, которые по-прежнему продолжают настаивать на этих давно опровергнутых утверждениях.

ССЫЛКИ

 1 См. Edwin A. Burtt, Types of Religious Philosophy (New York: Harper, 1951), 35-36.

 2 См. W. T. Jones, The Medieval Mind (New York: Harcourt, Brace and World, 1969), 1 и 2 главы.

 3 См. Thomas W. Africa, The Ancient World (Boston: Houghton Miffin, 1969), 460. См. тж. Thomas W. Africa, The Immense Majesty: A History of Rome and the Roman Empire (New York: Crowell, 1974), 340-342.

 4 В самом узком смысле понятие " эпоха эллинизма" относится к периоду между смертью Александра Македонского в 323 г. до н. э. и римским завоеванием Египта, последней части распавшейся империи Александра, в 30 г. н. э. Но в широком смысле это понятие относится ко всей культуре Римской империи. Добившись военного и политического контроля над Средиземноморьем, Рим позаимствовал культуру эллинического мира, сложившуюся еще до возвышения Рима.

 5 См. Ronald H. Nash, The Gospel and the Greeks (Richardson, TX: Probe Books, 1992).

 6 См. Gordon H. Clark, Thales to Dewey (Jefferson, MD: Trinity, 1989), 210-217.

 7 См. George Holley Gilbert, Greek Thought in the New Testament (New-York: Macmillan, 1928), 85-86.

 8 См. William Fairweather, Jesus and the Greeks (Edinburgh: T&T Clark, 1924), 290.

 9 Clark, 192.

 10 J. Gresham Machen, The Origin of Paul's Religion (New-York, Macmillan, 1925), 275-276.

 11 См. Gilbert, 86-87.

 12 Clark, 193.

 13 John Hermann Randall, Jr., Hellenistic Ways of Deliverance and the Making of the Christian Synthesis (New York: Columbia University Press, 1970), 155.

 14 Fairweather, 296.

 15 См. J. B. Lightfoot, St. Paul's Epistle to the Philippians (1913; reprint, Grand Rapids: Zondervan, 1953) 270-333.

 16 Clark, 191.

 17 См. Clark, 195-210; Nash, гл. 5-6.

 18 Греческое слово logos было техническим термином в ряде философских систем древности. Егшо философское использование началось еще с Гераклита (ок. 500 г. до н. э.). Затем, несколько столетий спустя, его использовали стоики, некоторые из которых оказали влияние на Филона Александрийского.

 19 Объяснение платонической теории форм см. в Nash, гл. 2.

 20 См. G. H. S. MacGregor & A. C. Purdy, Jew and Greek (London: Nicholson & Watson, 1937), 337

 21 Randall, 157.

 22 Jones, 52.

 23 См. Nash, 84-86.

 24 См. Nash, 86-88; James D. G. Dunn, Christology in the Making (Philadelphia: Westminster, 1963), 218.

 25 Говоря о присущей Посланию к евреям христологии Логоса, я имею в виду две вещи: (1) христология Послания к евреям связывает Иисуса Христа с понятим "Логос" и ссылается на вещи, которые он мог узнать от Филона; (2) поскольку термин "Логос" как таковой в этом послании к Иисуу не применяется, христология Логоса носит скрытый характер, и обнаружить ее можно с помощью тщательного изучения авторского языка. Так, автор Послания к евреям употребляет применительно к Иисусу ряд слов, котороые Филон использовал применительно к Логосу. См. Nash, гл. 6.

 26 Хочу еще раз повториться: Филон использовал термин "Логос" применительно к ангелам, Моисею, Аврааму и левитскому первосвященнику. Следует отметить, что автор Послания к евреям показывает превосходство Иисуса над всеми ними.

 27 Перечисленные ниже доводы полностью соответствуют моей теории о том, что обращенные в христианство евреи-эллинисты разработали свое учение о Логосе в противовес философской системе Филона.